Читаем без скачивания Ганфайтер. Огонь на поражение - Валерий Большаков

– Невиноватые мы! – возопил бородатый геоинженер.

Из толпы храбро вышел пожилой человек с красным, опаленным лицом.

– Позвольте представиться, – сказал он чопорно, – профессор Стремберг, членкор Мировой Академии Наук. Подтверждаю слова моего молодого коллеги: мы не имеем касательства к этому геологическому беспределу!

– Ага! – язвительно усмехнулся Рыжий. – Так просто, отдельные недоработки! Не учли, в уравнениях не туда нолик вписали…

– Да нет же! – взволновался Стремберг. – Мы вообще не разрабатывали Западный участок. Да, здесь была заложена так называемая Старая шахта, но ее законсервировали еще года три назад! В прошлом месяце Акула… э-э… Генрук Фогель дал ход проекту «Пацифида», и я лично прибыл сюда, чтобы убедиться в соблюдении норм безопасности. Сразу скажу – команда геоинженеров, ведущих проект, подобралась знающая и ответственная. Все было тщательно выверено и многократно обсчитано. Причем они сами отказались от Старой шахты как потенциально опасной и переключились на Центральный участок, ибо тамошний плюм был управляем…

– Микроплюм, – поправил бородатый.

– Именно. Я лично консервировал главный кессон Старой шахты, господа!

– Выходит, – сказал Браун, – кто-то ее расконсервировал?

– Именно! – подхватил Стремберг. – Расконсервировал и запустил аннигиляторы на проходку! А тут до астеносферы рыть недалеко, километров пять от силы. Мы как раз и пытались остановить запущенные кем-то проходческие работы, но это уже не в силах человеческих. Извержение будет продолжаться.

– По крайней мере, – пробурчал бородатый, – в фазу траппового [48] оно не перейдет.

– Да, коллегам удалось активировать линейные охладители и перемкнуть микроплюм.

Сихали, потирая щеку, отошел к окну. К нему несмело приблизилась Наташа.

– Думаешь, это из-за нас? – спросила она.

– Марина говорила о плане «Б», – сказал Тимофей. – Возможно, все эти траппы и плюмы – план «В». Чья субмарина всплывала перед началом этого милого апокалипсиса? А что за дискоид болтался в небе?

Не думая, он обнял за плечи Наташу, и девушка крепко прижалась к нему, дрожа всем телом.

– Напугали тебя? – прошептал Браун.

– Да…

Тимофея резануло жалостью. Он еще крепче прижал Наташу к себе, подумав, что завет Арманто он исполнит в точности, даже если мисс Стоун будет гнать своего «хранителя».

– Ну, – послышался голос Боровица, – чего стоим? Кого ждем? Хлев на палубе!

Глава 22. Сделка

В тропиках темнеет быстро – пробьет шесть вечера, и все, сумерки. Ночь все подступает, подступает… В небе загораются звезды, восходит луна… Но китопасам было не до романтических восторгов – они драили палубу. Пепел смыть было легче всего, а вот выбросы лавы пришлось ломами расковыривать. Сверху базальт отливал черным стеклом, из трещин тянуло жаром, а внутри лава калилась вишневым свечением – шанцевый инструмент увязал в каменной мякоти. Пришлось накал гасить холодной водой и сковыривать, сковыривать, сковыривать… А после менять палубный настил, прогоревший до титанового основания. Зато сердце домовитого сегундо радовалось чистоте и порядку… «Онекотан» шел на юг в виду берега – темной щербатой полосы, освещенной луной. Ни звука не доносилось с земель Пацифиды-1, только слабый накат прибойных волн улавливался слухом. Земля сотворенная не подавала признаков жизни – некому было плодиться и размножаться. Трава уже подрастала, высасывая соки из ила и пепла, а вот травоядные пока не завелись, да и хищники не прокладывали тропок – черед не пришел.

Сихали Браун повернул голову на север. Там, отмечая линию небоската, позаривали зарницы и пошумливали громы – будто валуны прокатывались по каменным плитам.

Тимофей пригладил мокрые после душа волосы и глубоко вдохнул чистый, прохладный воздух. Сумасшедшая выдалась осень… Безумная. Унылая пора так круто развернула течение его жизни, что дух захватывало. Ну, телу тоже досталось… Браун машинально потрогал раненый бок. Рана затянулась, но все же касание отдавалось неприятным стяжением. Ничего, до свадьбы заживет… Вот только до чьей именно? Гулять ли ему на ней или гордо восседать в черной двойке жениха? А невеста кто?

Тимофей поморщился в лёгком раздражении. С Мариной ему уже не быть. Даже если он простит ее… Господи, да какая разница – простит не простит? Близость невозможна, когда между ним и ею – стена. Ему бы обидеться на Марину – смертельно, так, чтобы злость съедала начисто все прочие эмоции. Ан нет – не выходит у него обиды. Зато как он томится по прекрасному, тугому, шелковистому и горячему телу врачини, которая и не врачиня вовсе… А Наташа попрежнему не смотрит на него. Если же и взглянет случайно, то тут же отворачивается. Дескать, и знать таковских не знаем-с, и видеть не хотим-с. Да-с.

Когда их чуть не пожрал подземный пламень, случилось некое сближение, они с Наташей будто потянулись друг к другу, а минул день, и то неявное, что на миг затеплилось в их душах, словно ветром задуло, пеплом подернуло…

В эту минуту на темном берегу Пацифиды-1 заплясали фары. Лучи света качались, словно закрашивая темноту. Видать, вездеход какой. А потом вспыхнул фонарь, недвижимо горевший на решетчатой вышке. Обитаемый остров!

Оборвав размышления на сей мажорной ноте, Сихали отправился на боковую.

Порт-Фенуа поместился в глубине удобнейшей бухты. С востока и запада ее обнимали два скалистых мыса, черных, с серыми наметами пепла, кое-где расцвеченными зеленью, а на севере вставали невысокие – метров триста – горы. Эти горки отливали черным блеском свежеизвергнутого базальта – там, где камень проступал под слоем глобигерина, придававшего гряде вид заснеженных вершин.

Четыре кривоватых улочки Порт-Фенуа сбегали к пристани, вдоль которой расхаживали тяжелые авторазгрузчики, а сбоку выстроились серые здания складов, похожих на полуприкопанные бочки.

Над городом господствовала высокая решетчатая вышка, удерживающая целую обойму синоптических конденсаторов, а еще выше, на тонком шпиле, щеголевато развевался флаг ТОЗО – серебряное созвездие на аквамариновом фоне.

«Онекотан» басисто загудел, подходя к причалу, но население не поспешило навстречу, только портовые киберы приблизились, переваливаясь на лапахтумбах, и сноровисто приняли швартовы, мигом накрутив их на монументальные кнехты.

– Ни музыки, ни цветов… – брюзжал Рыжий, сходя по трапу.

– И не говори! – поддержал его Белый. – Хотя бы делегацию выслали, что ли…

Тимофей усмехнулся и стал огибать здоровенного авторазгрузчика, но тот сам предупредительно отшагнул в сторону, уступая дорогу человеку.

У стены ближайшего пакгауза обнаружился штабель литопластовых блоков, на которых восседали аборигены – пятеро парней в одних джинсах и босиком. Парни печально осмотрели высадившихся на берег китопасов, и тот из них, что сидел посередке, с широким лицом и широчайшими плечами, осведомился скучным голосом:

– Откуда? И куда?

Тугарин-Змей указал на север и лаконично ответил:

– Оттуда. – Ткнув большим пальцем за плечо, добавил: – Туда.

– Понятно, – вздохнул широкий.

– Вы не подскажете, как пройти на верфи? – поинтересовался Браун.

Во взглядах парней отразилось удивление и растущий интерес.

– Верфи? – сузил глаза широкий. – Какие верфи?

– А у вас их много?

– Было целых три, – поведал абориген. – Уполномоченный питерского завода эмбриосистем принимал заказы на корабли надводные, уполномоченный из Екатеринбурга брался за подводные, а того, что из самой Москвы-матушки, уполномочили глубоководные строить.

– Нам нужны батискафы.

– Значит, вам к москвичу. Только нет его.

– А где он?

– Позапозавчера пристрелили. А верфь отобрали.

– Кто? – напрягся Тимофей.

– Вы, я смотрю, китов пасете? – агрессивно спросил сосед широкого, с нечесаными волосами цвета соломы. – Вот и пасите дальше!

Мельком глянув на него, Браун раздельно проговорил:

– Мы здесь не для того, чтобы выслушивать дурацкие советы. Нам нужны батискафы. Платим наличными.

Парни оживились.

– Да мы бы и рады, – сказал широкий с прочувствованностью, – мы тут все эмбриотехники. Пришли бы вы летом, мы бы это дело мигом спроворили! А теперь…

– Так кто москвича шлепнул, я не понял? – вопросил Боровиц.

– Бешеный Айвен, – криво усмехнулся парень, бритый наголо. – Доволен?

– А, так эта сволочь здесь? – обрадовался Тимофей.

– Эта сволочь, – понизил голос широкий, – стреляет быстрее всех, кого я знаю. Даже быстрее Сихали Брауна!

– Это вряд ли, – покачал головой Тимофей. – Ладно, повествуйте по порядку – когда тут возник Айвен, и что он успел натворить.

– Слышь, ты? – с угрозой вымолвил парень с соломенными волосами.

Но тут бритоголовый звонко шлепнул себя по черепу и воскликнул:

– Ты – Сихали Браун!

Аборигены изобразили потрясение – выпучили глаза и приоткрыли рты.