достаточно, чтобы не уплотнять последний барьер до непрозрачности, — сармат хотел понаблюдать за происходящим.
— Atta’an!
Сигма-излучение, даже собранное в плотные пучки, оставалось невидимым — только красная рябь шла по защитным полям там, где оно с ними соприкасалось. Гедимин, не мигая, смотрел на точку пересечения. В ней ничего не происходило. Прошла секунда, началась вторая… Сармат, не поверив собственному ощущению времени, взглянул на часы, — нет, он не ошибся. Уже третья минута подходила к концу, а два пучка излучения всё так же проходили сквозь друг друга и покрывали защитные экраны красными разводами. Даже форма и число волнистых линий остались прежними.
— Э-э… — Линкен посмотрел на Гедимина и озадаченно мигнул. — Атомщик, чего это оно?
Сармат пожал плечами.
Подождав ещё пару минут, он прошёл сквозь ближайший защитный экран и приблизился к сканеру. На табло не отражалось ничего нового — всё тот же состав воздуха, перенасыщенного водяным паром. Дозиметр показывал высокий уровень сигма-излучения — равномерно высокий с той секунды, как лучи скрестились, не растущий и не падающий.
«Ясно. Очевидно, ждать тут нечего,» — сармат проделал для себя проход в следующем экране и добрался до излучателей. Теперь два пучка сходились прямо над его головой; он был в защитном поле, но подозревал, что и без него ничего не почувствовал бы.
Излучатели отключились. Разрушив конструкцию из защитных полей, сармат стал собирать оборудование. Он внимательно просмотрел показания сканера, — казалось, что всё это время прибор исследовал небольшой объём атмосферного воздуха, ничем не примечательный и не подвергающийся никаким воздействиям.
Гедимин уже убрал излучатели под одежду и смотал провода, когда Линкен покинул разрушенное укрытие и подошёл к нему.
— Ничего не понимаю, — пожаловался он, озадаченно глядя на сармата. — А где взрыв?
Гедимин хмыкнул.
— Yi’jeseq, — ответил он по-сарматски — ему показалось, что так Линкен быстрее выйдет из ступора.
— Hasu… — пробормотал взрывник. — Что, и так бывает?
Он потрогал выступающую из-под комбинезона часть излучателя и недоверчиво покачал головой.
— А хоть что-то было? Что на сканере?
— Ничего не было, — отозвался Гедимин. — Константину понравилось бы.
— Никакого взрыва, — пробормотал Линкен. — Те же самые трубки, тот же металл — и никакого взрыва…
Гедимин осторожно встряхнул его за плечо.
— Взрывы бывают не каждый день. Что, больше не полетишь со мной на полигон?
Линкен мигнул и неожиданно пристально посмотрел на Гедимина.
— С чего бы? — он странно усмехнулся. — Ты опять всё скрываешь, атомщик. Я поверю, останусь на станции, — а тут бабахнет? Я тебя знаю. Ты от меня не отделаешься.
…«Не взрывающееся — бесполезно. А полезное — норовит взорваться…» — Гедимин тоскливо смотрел на четыре листка с новыми схемами взрывного реактора. На каждом из них рукой Константина был поставлен жирный крест. С обратной стороны к кресту прилагался краткий расчёт — из него следовало, что и эта конструкция не выдержит предполагаемой нагрузки.
— Линкен озадаченный, — тихо сказал Хольгер, подойдя к Гедимину. — Что ты с ним сделал?
— Не показал ему взрыв, — буркнул сармат. — Сигма-излучение, как обычно, ни на что не влияет. Даже два пересекающихся пучка. Больше влияния от нейтрино, чем от сигма-квантов…
— Я же говорил — оно не для этого, — напомнил Хольгер. — Сканеры на нём хорошие. А с синтезом придётся копать где-то в другой области.
— Проведу ещё несколько опытов, — решил Гедимин. — Что-то они должны показать…
01 мая 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Работа шла уже второй час; впервые за много месяцев Гедимин смог войти в реакторный отсек и приблизиться к пока ещё пустому бассейну выдержки отработанного топлива. Константин занял своё место у блочного щита управления; необходимые команды с главного щита были отданы, и реактор медленно готовился к перезагрузке. Гедимин смотрел на тёмную воду, ещё не подсвеченную эффектом Черенкова, и вспоминал работу на Нью-Кетцальской АЭС. Сегодня ему предстояло не перетаскивать топливные сборки вручную, а только наблюдать за процессом и изредка направлять его; и даже Бьорк, непосредственный исполнитель, не мог почувствовать веса сборок — он сидел за рычагами перегрузочной машины, за полуметровым свинцовым экраном.
Смарт в кармане Гедимина громко загудел.
— Спустись в узел свежего топлива, — сказал Константин, вышедший на связь. — Это срочно.
Сармат, жестом успокоив рабочих, развернулся и быстро пошёл к выходу. «Узел свежего топлива? Я был там с утра. Всё было в порядке. Что могло случиться?» — думал он на ходу. Судя по тому, что сирены молчали, речь шла о незначительной неполадке, но сармату всё равно было досадно — такая сложная и длительная операция не должна была начинаться с поломок.
Топливный склад был открыт, в воротах стоял почти доверху нагруженный транспорт, и смена крановщиков укладывала на него ещё одну сборку. Увидев Гедимина, сарматы хотели остановить кран, но ремонтник сердито сощурился и жестом приказал продолжать работу. Сборка легла на своё место, и кран, отъехав на исходную позицию, отключился.
— Гедимин, мы тебя ждали, — сказал один из сарматов; ремонтник смутно помнил его лицо, но где встречались, не сказал бы и под расстрелом. «На станции, наверное,» — решил он, чтобы не ломать голову.
— Зачем? — спросил он. — Я не вижу здесь никаких неисправностей. Можете спокойно работать.
— Нет, — качнул головой другой сармат. Это был Айзек, и Гедимин сильно удивился, увидев его не у щита управления, — насколько он знал, оператору в узле топлива делать было нечего.
— Ты был тут утром и всё проверил, и всё теперь работает, — сказал он, взволнованно сверкая глазами. — Но кое-что ты забыл. Никто не видел, как ты гладишь и обнимаешь сборки. Может, мы что-то пропустили, но все клянутся, что следили за тобой — и ты этого не делал. Как так получилось?
Гедимин изумлённо мигнул. Айзек не шутил — он разволновался всерьёз, так, что ремонтнику даже
