происхождении. Она пожелала, чтобы Ульвхедин с Элисой переехали к ней в Элистранд. Было решено, что после смерти Габриэллы усадьба отойдет им.
Андреас еще долго ворчал. Как же! Ведь он потерял такую служанку! Но пришлось смириться. В Линде-аллее начала работать одна из младших сестер Элисы. Пока ей было далеко до сестры, но со временем и она научится.
Больше всего на свете Ульвхедину хотелось вернуться в свою родную долину в Вальдрес. Ведь всех нас тянет в места, где прошло детство! Но воспоминания о детстве приносили парню мало радости. Здесь ему было хорошо, семья была окружена любовью и заботой. И потом, ему совсем не хотелось, чтобы Элиса и сын жили в суровых условиях горной долины.
Теперь о них должен был заботиться он, Ульвхедин. Ответственность за других… Непривычное чувство для одинокого волка.
Габриэлла, Никлас и Андреас долго обсуждали, не стоит ли им обратиться к судье с просьбой о прощении Ульвхедина по причине «врожденного заболевания». Может, ему дадут шанс.
Но пока решили подождать, посмотреть, как будут развиваться события. Хоть судья и был их хорошим другом, им было как-то неловко обременять его такой просьбой. Пока об Ульвхедине решено было никому не говорить. Пройдет немного времени, и люди забудут каким он был страшным и опасным.
Ой, как обманчивы надежды! В любой момент о существовании Ульвхедина могли узнать, и тогда их спокойной жизни придет конец!
Так оно и случилось!
Жизнь Ульвхедина висела на волоске. Он и сам знал об этом.
Думая об этом, он впадал в глубокое отчаяние.
Потерять самое дорогое в жизни — Элису, сына, семью, дом… Нет, он этого не перенесет.
И, тем не менее он знал, что обречен. Скольких человек он лишил жизни, находясь в затмении! Он называл свое состояние затмением, ведь тогда он был словно в тумане, у него не было чувства общности с людьми. Жизнь или смерть… Разницы он не видел. Так разве странно, что за его голову назначили цену?
По крайней мере, не надо было бояться капитана Отчаянного. На очередном задании его задрал медведь. После смерти этого человека все забыли о нем, забыли и его гордое имя. Правда, теперь его солдаты стали зваться Отчаянными. Может быть, их потомки живы и по сей день. Но с гибелью капитана кончился его род.
Виллему и Доминику пора было возвращаться домой, в Швецию. Но перед отъездом им необходимо было довести начатое до конца. Ведь именно они воспитали Ульвхедина из рода Людей Льда! И все это понимали.
Работа не должна была остановиться с их отъездом.
Но о том, что случилось дальше с Ульвхедином, здесь не расскажешь. Дальнейшая история его жизни должна быть обстоятельно описана в другой книге.
14. Последний из рыцарей
1
— Ну что ты все время сидишь, уставившись в окно с видом обреченной! — крикнул герцог Йохум Ризенштейн своей жене и ушел, громко хлопнув дверью.
Герцогиня Хильдегард вздрогнула и попыталась взять себя в руки, слушая, как в покоях копенгагенского королевского дворца затихают шаги ее мужа. Она знала, что он пошел к своей новой любовнице.
Желающих занять это место было больше чем достаточно. Герцог Йохум, если хотел, мог очаровать кого угодно.
Он был младшим братом правителя крохотного государства Ризенштейн. При датском дворе он исполнял роль посла и пользовался особыми привилегиями. Хильдегард, уроженка Балкан, чувствовала себя неуютно в холодной Дании, где круглый год не утихал ветер.
Но больше всего она страдала от сковавшего ее внутреннего холода. Она не знала датского языка и не могла блистать при дворе ни красотой, ни остроумием… К тому же она понимала, что за ней по пятам следует тень смерти. Придворный доктор не говорил ей об этом, но она читала свой приговор в его глазах. Он честно старался помочь ей и делал все, что было в его силах. Несколько раз он пускал ей кровь, но ей не полегчало — болезнь все равно осталась в крови.
Хильдегард подошла к зеркалу и с отвращением оглядела себя. Как она себя ненавидела! Никогда, даже в ранней юности, она не была красавицей, но теперь при виде собственного отражения ей захотелось плакать.
Что толку с такой внешностью одеваться по последней моде, заказывать платья с глубоким декольте и очаровательными пышными рукавчиками из шелка или тюля? Хильдегард было сорок три года, но она уже утратила интерес к жизни. Сегодня вечером ей нужно было присутствовать на придворном балу, но у нее не было сил ни одеться, как того требовал этикет, ни появиться в многолюдном обществе.
Хильдегард еще раз попробовала зашнуровать корсет своего зеленого платья. Напрасно. Ее раздуло от водянки. Больная кровь… Глаза едва выглядывали из-под набухших век. Ноги отекли, суставы болели. Если она нажимала пальцем на разбухшее запястье, появлялась вмятина, которая долго не пропадала.
Хильдегард стала бесформенной и безобразной. Ни одно платье больше на нее не лезло. Ей хотелось остаться наедине со своими страданиями, заснуть, но она должна была показаться при дворе рядом с Йохумом. Его Величество король Кристиан V будет оскорблен, если кто-то не придет поздравить его с днем рождения. Поэтому ей придется терпеть насмешливые, проницательные взгляды придворных дам и равнодушные взгляды мужчин, в которых одновременно сквозит сострадание и презрение. «Эта герцогиня слишком много ест, — сказал один из них, не зная, что она стоит поблизости. — Жрет как свинья. Надо же ей хоть чем-то ублажать себя, пока ее муж тешится с другими дамами».
А ведь она почти не прикасается к пище!
Дверь открылась, и на пороге показалась дочь герцогини — Марина. Несчастный воробушек! Тринадцать лет. Жидкие растрепанные волосы, которые невозможно, красиво причесать, большие глаза и плотно сжатые в испуге губы.
«Марина, дитя мое, что тебя ждет, когда я умру, — думала герцогиня, наклоняясь, чтобы обнять дочь. — Отец не желает тебя знать — он ждал сына. Как он решит твою судьбу? В его жизни нет для тебя места».
— Что ты сегодня делала? — выпрямляясь, спросила герцогиня.
— Ничего.
Марина выглядела еще более испуганной, чем всегда. Что с ней творится последнее время? Она сама не своя. Неужели она знает? Знает, что скоро останется сиротой?
«Боже, сжалься над моим единственным чадом! Не допусти, чтобы она, как и я, оказалась одна на чужбине! Чтобы отец не отдал ее замуж по расчету, как в свое время поступили со мной!»
Марина
