По полу пещеры прокатился гул, заставив все зазвенеть.
«А, Дамон, должно быть, здесь есть интересующие тебя места…»
Дракон уставился на хрустальный шар. «Места? Нет. Но есть кое-кто».
Глава 2
На лице у нее не так давно были татуировки — молния и перо сойки, последняя символизировала ее любимую птицу, предшествующая сообщала, что однажды она провозгласила своей семьей стаю волков. С быстротой молнии стая раньше бегала вдоль морских утесов Южного Эргота — иногда преследуя добычу, но чаще просто ради развлечения. Возможно, это было лучшее время в ее жизни. В простоте тех диких дней было очарование. Теперь, думая о том счастливом времени, она клялась, что одна снова сможет ощутить мягкую густую траву под ногами и прохладу лесных послеобеденных теней. Она все еще помнила дувший с востока, с Сиррионского моря ласковый солоноватый бриз и ласкавшие слух крики чаек и голубых цапель. Все это было несколько лет назад и за много-много миль от этого места.
Она не бегала с волками с тех пор, как появились Великие Драконы. Белый дракон Фрост спустился на островной континент эльфов Кагонести и превратил практически весь его в холодную пустыню. Немногие из волков пережили появление дракона. Немногие из Кагонести выбрали остаться и бороться с суровыми условиями. Большая часть отправилась в другие земли. Ферил тоже ушла, хотя и не с одним из странствующих отрядов ее сородичей. Она избрала свой собственный путь, скитаясь, возвращаясь, кружа, никогда не задерживаясь на одном месте больше, чем на несколько дней… пока ее путь не пересекся с Дамоном Грозным Волком и его разношерстной командой — все сторонники легендарной таинственной целительницы Золотой Луны. По причине, по-прежнему не ясной и ей самой, Ферил не поддалась своей натуре одиночки и присоединилась к ним. Она сражалась на их стороне, сблизилась с ними, и, в особенности, с Дамоном. Она отдала у Окна к Звездам, древнего портала, где однажды ночью собрались Великие Драконы, каждую унцию своей природной магии и физической силы. Она со своими компаньонами не смогла одолеть ни единого дракона там, но они одержали в какой-то мере победу и обрели надежду, что когда-нибудь смертные восторжествуют.
После Окна их компания разделилась.
Уход для нее был тяжелым, но предопределенным, думала она в то время. Необходимо, сказала она Дамону, когда он попытался убедить ее остаться. Затем она отправилась на остров Кристайн, и помогала беженцам, прибывшим туда с ее родины и из других мест. Работа была тяжелой, благодарной и отнимала все время — она редко думала о Дамоне. Через год она снова отправилась в путь — в Уитдел, затем Портсмит, Гвинтарр и Каергот, где в мастерской неподалеку от доков она заплатила старому моряку, чтобы тот удалил татуировки, выдававшие ее принадлежность к Кагонести. Она не старалась скрыть свое эльфийское происхождение, по-прежнему одеваясь в бахромчатую кожаную одежду своего народа, и не прилагала усилий, чтобы замаскировать свои заостренные уши, она пыталась проложить дистанцию между собой и своим прошлым, а татуировки были символом этого прошлого.
Месяц назад она обрезала свои волосы. Когда-то они были пышной непослушной шапкой кудряшек, каскадом спускавшейся на ее плечи, словно грива льва. Теперь она коротко стригла их, слишком коротко, чтобы украсить перьями сокола и сойки и раскрашенными деревянными бусами, как она любила раньше. Она сказала себе, что это была практичная мера, так как теперь она жила в лесу, и длинные локоны только путались в нависающих ветках. По правде говоря, это был еще один шаг в создании новой личности.
Другой новый старт, другой новый дом — на этот раз Вайретский лес в Квалинести. Здесь были волки — она несколько раз видела их следы — и прямо сейчас один наблюдал за ней, сидя в десятке метров от нее, на другой стороне речушки, над которой она склонилась, чтобы утолить жажду. Серая была молодой самкой, большой и упитанной, и ее глаза встретились с кагонестийкой, заставив Ферил вспомнить те дни, когда она бегала вдоль морских утесов.
Побежали со мной, дразнили глаза волчицы. Приглашение нельзя было неверно истолковать, так как Ферил понимала животных гораздо лучше, чем людей. Побежали со мной вдоль этого потока. Посмотрим, где нас обгонит вода. Побежали со мной, сестра.
Часть Ферил хотела закричать да. Давай полетим как молния! У новой личности была новая ответственность, хотя и возложенная на нее ей самой. Она грустно покачала головой. Позже, моя сестра-волчица, ответили ее глаза.
«Сегодня я должна найти одних людей», — произнесла она вслух. — «У меня есть серьезное дело».
Волчица обернула назад морду и тихо провыла. Другие волки, прятавшиеся среди деревьев к северу, ответили на зов. Последний раз взглянув на Ферил, волчица побежала в сторону березовой рощицы, чтобы присоединиться к невидимой стае.
Ферил погрузила руки в речку и плеснула воду на лицо и загривок, смывая жар этого позднего летнего дня. Она напилась и встала, ища среди деревьев какой-либо последний знак присутствия волков, затем неохотно повернулась в противоположном направлении. Направляясь по следам, которым она так старательно следовала последние полтора дня, она быстро шла сквозь высокую траву и заросли лавровишни.
Людей четверо или пятеро, подумала она, хотя и не была вполне уверена. Прошлой ночью прошел короткий дождь, который, хотя и сделал лесные запахи свежими и восхитительными, затруднил преследование. К счастью, люди были вооружены и обуты в ботинки на твердой подошве. Были и другие признаки, на которые она полагалась — упавшие прутья, треснувшие под тяжелой ногой, раздавленные жучки, сломанные ветки кустов вероники, ободранная кора. Люди этой ночью не разводили огонь, хотя по примятой траве и нескольким брошенным яблочным огрызкам, она могла точно сказать, где они вчера устроили ночлег.
«Как вы далеко?»— задумчиво произнесла она. Она стала на колени под искривленным полосатым кленом и погрузила пальцы по влажную землю. Закрыв глаза, она обратилась к своим ощущениям, ее разум касался панцирей давно умерших насекомых, скользил по распростершимся корням деревьев. Она ощущала себя землей, чувствовала зеленый покров, рост ромашек, тихо и упорно прогрызавших норы червей и уховерток. Она чувствовала, как в миле или около того легко ступает крольчиха, кролика возле нее, двух скачущих бурундуков, бегущего молодого волка. На границе осязания бороздил землю дикий хряк. Следов людей не было. Она еще была недостаточно близко.
«Я найду вас», — поклялась она. — «Я обязана». Ее новая жизнь, в этом новом месте, ее самопровозглашенная ответственность, ее обещание охранять жителей этих лесов, все зависело от этого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
