Рев твари сотрясал землю. Заклинание Ферил, наконец, было рассеяно. Рыцари Нераки, которых она развесила на кленах и платанах, попадали, словно брошенные куклы, среди своих щитов и шлемов.
«Кулак Хаббакука», — беззвучно произнесла она, увидев, чем на самом деле была исполинская фигура. — «Черный дракон».
На нее налетела волна страха таким ощутимым дуновением, словно ее ударили по голове дубиной. Она потеряла всю концентрацию, непроизвольно задрожала, а ноги подкосились.
Появившийся из-за деревьев дракон был необычным. Большинство его чешуек выглядели черными зеркалами, некоторые мерцали серебром, и разбросанные тут и там, блестели синие. Его черные рога походили на те, что были у красных драконов, а крылья были зазубренными, как у синих. Когти были перепончатыми, как у белых.
«Черный, но не черный дракон», — пробормотала Ферил, пытаясь стать на колени и уползти. — «Что же это?»
Дракон выплюнул рыцаря Лилии и отбросил тело командира рыцарей, упавшее на землю перед ним. Кровь капала с пасти дракона, и Ферил видела зацепившийся за зуб черный плащ.
«Устала», — сказала она. — «Так устала. Мне конец». Она не сдастся так легко одному из мерзких драконов Кринна, поклялась она, стиснув зубы. Она широко развела прижатые к земле пальцы. «Хаббакук, направляй меня. Молю тебя дать мне последний… вот!» Каким-то образом она ухитрилась послать слабый заряд энергии к деревьям, фактически умоляя их помочь ей в последний раз. Она вложила в заклинание какую-то часть своей сущности и была вознаграждена слабым ощущением, маленькой волной энергии, двинувшейся вверх по толстому стволу клена к верхним ветвям.
Она видела, как дракон шагнул ближе к ней; половина громадного существа уже вышла из деревьев, но его задняя часть все еще находилась под зачарованным ей кленом. Драконий ужас вызывал у нее рвоту. Вблизи дракон выглядел одновременно грациозным и гротескным. С его пасти капала кровь, с нижней губы свисала вязкая слюна. Его зловоние было всепоглощающим. Дракон вонял гниющим лесом, заплесневелой листвой и еще дюжиной других дурных запахов, которым она не могла подобрать сравнение. Когда он широко распахнул свою пасть, она едва не упала в обморок от омерзения.
«Хаббакук, направляй меня». Она наблюдала, как ожившие ветки опустились ниже и заскользили, чтобы поймать дракона. Затем она в ужасе увидела, как дракон без видимых усилий разорвал путы и направился прямо к ней. Она смотрела в глаза зверя, его огромные черные глаза, в которых отражалось… что-то.
Что-то знакомое.
Драконий ужас слегка дрогнул, и она двинулась ближе, вперед, пытаясь понять, что она узнала в этих глазах.
В них отражалось лицо человека.
«Невозможно», — едва слышно произнесла она вслух.
Лицо, до боли знакомое, когда-то красивое, и с редкой лучезарной улыбкой.
«Во имя всех богов, это невозможно».
Затем последние силы оставили ее, и она осела, и тени, что протянулись от деревьев к дракону, к темным уголкам ее сознания, накрыли ее.
Глава 3
Ферил открыла глаза и увидела свое собственное отражение — гладкое лицо без татуировок, короткие волосы, смущенное выражение. У нее перехватило дыхание, когда она поняла, что смотрит не в какое-то зеркало, а в глаз дракона. Этот глаз был в сантиметрах от нее, шея дракона изогнулась под странным углом, чтобы смочь внимательно рассмотреть ее вблизи. Так близко, запах зверя был непреодолимым, и она почувствовала тошноту. Она перевернулась на бок, и ее рвало, пока в желудке ничего не осталось.
Она сказала себе быть храброй и принять свою судьбу как есть, и, борясь с головокружением, встала на колени. Ее зубы стучали. Кагонестийка знала, что не сможет убежать от твари, и уж совершенно точно, не сможет встать и сражаться. Должно быть, она все еще была жива потому, что чудовище хотело получить информацию. Она знала, что некоторые драконы были любопытными, так что этот мог и не собираться причинить ей вред, а мог и намереваться быстро проглотить ее после того, как удовлетворит свое любопытство.
«Ферил». Это слово слабо прогрохотало, сотрясая землю. Дракон повторил ее имя, уверенный, что она не услышала его в первый раз.
Она хлестнула себя по лицу и расправила плечи. Вздернула подбородок и приняла гордый вызывающий вид. Она ухитрилась не показать удивление на лице от того, что дракон откуда-то знает ее имя.
«Ферил, я был не прав, придя сюда. Мне следовало позволить прошлому оставаться похороненным. Мне следовало оставаться в своем болоте».
В гулком голосе было что-то обнадеживающе знакомое, так же как и в глазах дракона, где не таилось ни следа опасности. Ферил поискала в них намек на человека, которого, ей казалось, она обнаружила в них раньше, но все, что эльфийка теперь видела, это свое собственное отражение. Она продолжала дрожать от драконьего ужаса, хотя и не так сильно, как прежде — с каждой минутой, явно, все слабее и слабее.
«Откуда ты знаешь мое имя? Откуда может…»
Ферил вскочила, увидев показавшегося позади дракона сивака. Она, часто дыша, переводила взгляд с одного существа на другое, и ее едва снова не вырвало от сочетания ужасных запахов.
«Все в порядке», — продолжал дракон. — «Я не причиню тебе вреда, Ферил. Я бы никогда не причинил тебе вред. Я отправлюсь своей дорогой. Мне не следует…»
Сивак вздернул голову, указывая крючковатым пальцем. «Это та женщина, которую ты хотел отыскать? Кагонестийка?»
Дракон кивнул.
«Когда ты упоминал об эльфийке, я представлял себе некое хрупкое существо с цветами в волосах — или с крашеными губами и веками, как у твоей подружки Рикали. А в этой ничего изящного и никакой краски. Ей определенно не нужна была наша помощь, чтобы справиться с этими рыцарями Нераки. Она сама прикончила большинство их. Все твои друзья такие крутые, Дамон?»
«Дамон? Невозможно!»
Уже произнося эти слова, Ферил знала, что это правда. Изображение человека, которого она прежде видела в глазах дракона, и теперь видела снова. Видение этого грубого красивого лица задрожало, а затем совсем исчезло, когда она моргнула и покачала головой. «Невозможно», — повторила она, хотя и знала, что каким-то образом, это он. У нее сдавило грудь, словно кто-то врезал бронированным кулаком ей под дых. Она едва могла дышать. «Во имя всех богов, Дамон Грозный Волк!»
Она протянула руку, дрожащие пальцы неуверенно коснулись чешуек на его лапе. Она прижала к одной из них ладонь и закрыла глаза, охваченная мириадами эмоций и вопросов. Ее дыхание стало неровным и участилось.
«Это ты, не так ли, Дамон? Я никогда не думала, что снова повстречаю тебя, и уж точно не в таком обличии. Дамон, какая странная магия сделала это с тобой?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
