мотает головой Ракель. — Лично я не видела ни одного, ни второго.
— Я тоже не видел их с того дня, как дядю Майкла арестовали, — спокойно говорит Терренс. — Они будто сквозь землю провалились.
— И ты ни разу не говорил со своим отцом? — тихо интересуется Наталия.
— Ни разу.
— И не встречался со своей мамой?
— Нет, с мамой я тоже не встречался. В последний раз она сама приезжала сюда поговорить со мной обо всем, что произошло. Это произошло еще до того, как дядя организовал твое похищение.
— Не хотел разговаривать с ними?
— Да, если честно… Мне не хотелось никуда выходить и с кем-то разговаривать. Ни с друзьями не встречался, ни с родственниками…
— Верно, все это время мы с Терренсом сидели дома и смотрели телевизор, — признается Ракель и делает глоток напитка. — Лишь один раз мы решили поехать в наше любимое место.
— В тот раз мы отлично провели время, но это было лишь временное облегчение. Когда мы вернулись домой, то вся эйфория прошла.
— Тем не менее это было здорово, — с легкой улыбкой отмечает Ракель.
— Согласен, я тоже был рад побывать там. Но огромного облегчения я не почувствовал.
В воздухе на пару секунд воцаряется неловкая пауза, которую затем с грустью во взгляде неуверенно нарушает Наталия после того, как она откидывается на спинку стула и убирает в сторону некоторые пряди волос:
— Эй, Терренс, а ты по-прежнему не хочешь общаться с отцом? Или все-таки начинаешь задумываться об этом?
— Э-э-э… — запинается Терренс, пропустив пальцы через волосы. — Честно говоря, я не знаю, как ответить на твой вопрос… Правда… Вроде бы мне и хочется поговорить с ним, а вроде бы у меня и нет такого желания.
— Но ты должен понимать, что не сможешь вечно избегать этой встречи, — отмечает Наталия, обводя пальцем свой бокал.
— Знаю, но я пока что не могу принять окончательное решение. У меня уже нет сильной обиды, но какой-то неприятный осадок на душе все равно остался.
— Гордость?
— Нет… Боль. Представь себе, какого это — всю жизнь жить с мыслью о том, что та ложь, которую ты услышал в детстве, правдива. Я даже и подумать не мог, что дядя умудрится настроить меня против отца.
— Мы понимаем, — мягко говорит Ракель.
— Трудно поверить, что это произошло. Что дядя умудрился вовлечь в свои разборки с отцом стольких невинных людей. — Терренс замолкает и задумывается на пару секунд. — Черт, неужели он так сильно ненавидел меня только из-за моего сильного сходства с отцом? Смотрел на меня и видел своего младшего брата?
— Не тебя одного, Терренс. Он ненавидел всех нас. Всех тех, кто был причастен к семье МакКлайф. Просто быть одним из МакКлайфов уже было достаточно для того, чтобы стать его врагом. Это дело касалось только Майкла и Джейми, но все равно получилось так, что мы все оказались ввязаны в эту историю, сами того не желая.
— Это верно, однако я рад, что все прояснилось. Что дядя и его банда сейчас сидят в тюрьме и ждут суда.
— Мы все рады, — задумчиво отвечает Наталия. — Хотя нам еще очень долго придется устранять последствия всего произошедшего. Если их, конечно, можно как-то устранить.
— Может быть, рано или поздно мне удастся найти в себе силы поговорить с отцом и решить, что делать дальше. В глубине души я понимаю, что не могу и дальше избегать отца. И я возможно могу пожалеть об этом… Например, если бы отец действительно был мертв, я бы точно пожалел, что не успел поговорить с ним.
— А вообще ты сам-то хочешь этого?
— Да… Я бы хотел этого. Не хочу на что-то надеяться, но мне нужно решиться на разговор.
— Тогда постарайся сделать это до начала суда. Может, так ты не будешь чувствовать себя неловко из-за его присутствия.
— Не так просто преодолеть себя и набраться смелости сделать первый шаг. Хотя я прекрасно понимаю, что должен дать отцу шанс объясниться. Было бы некрасиво отвергать его после того, как я узнал всю правду. Узнал, что он на самом деле никогда не обращался с моей мамой так, как говорил дядя.
— Преодолеть себя непросто, но можно, — с грустью во взгляде говорит Ракель и мягко гладит Терренса по руке, лежащей на столе рядом с его стаканом. — У тебя получится! Я знаю это. Раз ты начал понимать, что и сам хочешь этого, то это очень хороший знак.
— А Ракель права, Терренс! — восклицает Наталия. — Я тоже уверена, у тебя получится преодолеть себя. Твой отец показался мне нормальным человеком. Возможно, что немного пообщавшись, вы сможете поладить.
— Для начала надо просто поговорить, — отмечает Терренс.
— Да, вам понадобится время привыкнуть друг к другу. Но если вы сможете поладить, то в дальнейшем вам будет намного легче. Возможно однажды ты полюбишь своего отца так же, как любишь и свою маму.
Терренс ничего не говорит и о чем-то задумывается на несколько секунд. Ракель смотрит на него немного печальными глазами, тяжело вздыхает, выпивает немного из своего стакана и переводит взгляд на Наталию.
— А что насчет Эдварда? — немного неуверенно интересуется Ракель. — Ты сама видела его хоть раз с того дня?
— Нет, я не видела его с того дня, как Майкла арестовали, — качает головой Наталия.
— Да уж… Не только мистер МакКлайф пропал, но еще и Эдвард…
— Согласен, они оба будто сквозь землю провалились, — задумчиво соглашается Терренс. — И отец, и Эдвард пропали в один и тот же день с разницей в несколько часов.
— А Эдвард не появлялся здесь? — уточняет Наталия.
— Нет, ни разу.
— Ну и дела…
— Это точно… — Терренс проводит рукой по своим волосам. — Любят же они внезапно появляться и пропадать…
— Думаю, на этот раз они скрываются по своей воле, — предполагает Ракель.
— Не понимаю, зачем отцу скрываться, как преступник в бегах. Ведь все теперь знают, что он живой, и его не преследует дядя и его дружки.
— Твой отец ушел так незаметно в тот день, — тихо говорит Наталия. — Он внезапно появился, рассказал нам всю правду, нокаутировал Майкла и исчез, словно мираж.
— Ну… Перед нами точно был не мираж, а самый настоящий человек. И вряд ли бы мы остались в живых, если бы отец не устроил дядюшке сюрприз. Я все еще помню, как великолепно он нокаутировал того типа одним ударом.
— Согласна, под конец началась настоящая борьба. Но хорошо, что она закончилась благополучно и даже красиво.
— Имеешь в виду то, что отец отправил дядю в нокаут?
— Именно! Это было действительно очень зрелищно.
— Наверное, Джейми
