сумеет сделать его счастливым. А поскольку я желаю ему только счастья, то считаю, что мне лучше позволить ему стать окончательно свободным и искать себе другую девушку.
— А мне кажется, что ты просто ищешь какие-то отговорки, — задумчиво отвечает Терренс. — Лично я не считаю тебя и Эдварда совершенно разными людьми. Вы оба слишком сентиментальные, чувствительные, романтичные…
— Да, я не отрицаю, что мне было очень хорошо с ним, и что есть вещи, которые делают нас отчасти похожими, — тихо говорит Наталия. — Но мы не сможем быть вместе после всего, что между нами произошло. Ни я, ни Эдвард не сможем забыть все, что наговорили друг другу в порыве злости. Если мы решим воссоединиться, однажды кто-то может захотеть все это припомнить.
— Если вы очень захотите, то ваши отношения можно наладить, — отмечает Ракель. — Да, на это уйдет куча времени, но при желании можно добиться всего.
— Если мы и сможем общаться, как только как друзья. Я не могу сказать, что хочу раз и навсегда порвать с Эдвардом и сделать вид, что его будто бы не существовало в моей жизни. Нет… Я всегда буду благодарна ему за все, что он для меня сделал, и запомню то время, что мы привели вместе. Как ни как, оно было лучшим в моей жизни.
— Но ведь ты до сих пор не можешь забыть его. Ты все еще любишь Эдварда, несмотря ни на что.
— И, честно говоря, мне немного стыдно в этом признаваться, — неуверенно отвечает Наталия, опустив взгляд на свои руки.
— Дорогая, из-за чего тебе стыдно? Неужели это плохо?
— Плохо. Если я собираюсь отпустить этого человека и ждать того, кто станет лучше него.
— Послушай, Наталия, я прекрасно понимаю твои чувства, потому что когда-то сама прошла через что-то подобное. И если бы мне не пришлось пережить похожий конфликт с Терренсом, то я бы посоветовала тебе начать новую жизнь и вычеркнуть из нее Эдварда. Не стала бы советовать пытаться вернуть его и позволять себе страдать. Но я прекрасно знаю, как тебе может быть больно, если ты должна отпустить человека, которого все еще любишь.
— У вас с Терренсом была иная ситуация, — без эмоций отвечает Наталия. — Вы бы все равно вернулись друг к другу. Да, ваши отношения неидеальны, но быть вместе — ваша судьба.
— Однако я согласен с Ракель, — уверенно говорит Терренс. — Мы не считаем, что ты однозначно должна расстаться с Эдвардом раз и навсегда и искать другого мужчину. Если есть шанс воссоединиться, то вы должны попытаться попробовать еще раз. Только если эта попытка окажется провальной, то тогда уже и правда нет смысла быть вместе. Уж второй шанс всегда можно дать и заслужить.
— Я сомневаюсь, что Эдварду оно это нужно. Может, сейчас он уже не так сильно злится на меня, ибо знает всю правду. Но у него по-прежнему остался неприятный осадок. Мысль, что его заставили почувствовать себя преданным. В глубине души он так или иначе злится на меня и не может простить за то, что я посмела дать причину усомниться в своей верности.
— Если твои чувства к Эдварду слишком сильны, то ты не избавишься от них за один день. Особенно если ты будешь сидеть дома и целыми днями думать только о нем, не позволяя себе отвлечься на что-то.
— Скажу тебе больше, МакКлайф: я и не особо пытаюсь… — Наталия пожимает плечами. — Не знаю, может, мне и правда нужно намного больше времени. А возможно, я должна встретить кого-то, кто поможет мне выкинуть мысли об этом человеке. Не могу сказать…
— Мы очень хотели бы помочь тебе, но, к сожалению, у нас нет такой возможности. Единственное, что мы можем посоветовать, — это решиться на откровенный разговор с Эдвардом. Сказать, чего вы хотите… Готовы ли вы бороться за вашу любовь… Пройти через все трудности вместе… Если вы оба хотели бы вернуть друг друга, то надо работать над этим сообща. Когда любит кто-то один, кто и борется за отношения, это уже не любовь, помни это.
— Лично нам с Терренсом это помогло, — говорит Ракель, сложив руки на столе. — Мы встретились и начали разговор о наших отношениях. Постепенно лед тронулся, и дело пошло на лад. Даже если ваш разговор будет неловкий и не самый удачный, важно, чтобы он вообще состоялся. И кто знает, может у вас с Эдвардом все сложится настолько хорошо, что вам уже не захочется и думать о том, чтобы бросить друг друга. Главное — начать, а там дело может пойти на лад.
— Я не хочу настаивать на том, чтобы он был со мной. И правда — смысл бороться за отношения, когда этого хочет только один?
— Все в твоих руках, подруга, — разводит руками Терренс. — Ну и в руках Эдварда, конечно же. Одного желания уже будет достаточно для того, чтобы начать действовать.
— Да, но что я могу сделать? — округлив глаза, недоумевает Наталия. — Что я могу сказать и сделать? Как смогу повлиять на него?
— Если вы оба любите и перестанете скрывать это, то вам ничего не нужно будет делать, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Ракель. — Так сказать, химия между вами все решит за вас. А вам просто будет нужно подчиниться и открыть друг другу свои сердце и душу.
— Звучит здорово и легко, но на деле все окажется намного сложнее. Если я бессильна, то вряд ли смогу что-то сделать. Точнее, я уже бессильна.
— Я так не думаю, — качает головой Терренс. — Ты имеешь огромное влияние на Эдварда, хотя сама можешь не догадываться об этом. Он послушает тебя, если ты скажешь ему сделать что-нибудь.
— С чего бы вдруг? — тихо усмехается Наталия, запустив руку в свои волосы и опираясь локтем о поверхность стола. — С чего бы мне иметь на него огромное влияние?
— Это правда, Наталия. Этот парень мог бы ослушаться кого угодно, но только не тебя. Ради тебя он пойдет на что угодно. Даже если ему это будет не под силу. Вспомни случай, произошедший в доме дяди Майкла. Раз Эдвард послушал именно тебя и не выстрелил ни в меня, ни в тебя, то твое слово многое значит для него.
— Нет, Терренс, это не так, — тяжело вздыхает Наталия и бросает взгляд куда-то в сторону. — Думаю, тогда он сделал это, потому что убийцей не каждый хочет стать… И кто бы что ни говорил, он искренне любит свою семью. Эдвард никогда не отрицал этого и всегда говорил, что ни за что не пошел бы
