Старик, который, вероятно, является гильдмастером, нервно прочищает горло.
— Вообще-то, Персуа, это ещё не решено. Ты, конечно, замечательный Бегун, но Курьер…
Он прерывается, когда Персуа бросает на него злобный взгляд. Она возвращает своё внимание обратно ко мне и одаривает меня широкой, фальшивой улыбкой. Я только ворчу.
— Что ты думаешь, Риока? Разве я не буду замечательным Курьером?
— Угу…
Она моргает, а затем хмурится. Я медленно оглядываюсь вокруг и вижу, что другие Бегуны стоят и наблюдают за нами. Я знаю некоторых из них в лицо, если не по имени. Это Городские Бегуны, люди, которые объединяются вместе и похлопывают друг друга по спине. Они следуют за лидером или за самыми быстрыми Бегунами, вроде Фалса. Некоторые из них – люди Персуа, но большинство такие же, как Гария: они боятся перечить кому-то, вроде Персуа.
Остальные – Уличные Бегуны, отчаянно пытающиеся присосаться к кому угодно, лишь бы получить хоть какую-то помощь, хоть какую-то опору, хоть что-нибудь. Они стоят за спиной Персуа, словно боятся, что та их испепелит, если будет недовольна. Гария застывает на своём месте, а я нахожусь в центре этого водоворота. Выхода нет, кроме отражения. Дерзай, Персуа.
— Ты не хочешь мне ничего сказать? Прежде чем я уйду?
— Не особенно.
Жаль, что у меня нет напитка, чтобы я могла спокойно его потягивать. Я изучаю лицо Гарии, пока фальшивая улыбка Персуа сменяется всё более хмурым взглядом.
— Знаешь, я видела тебя вчера. Ну, по крайней мере, я подозреваю, что это была ты. Ты бежала так медленно, что я подумала: «Ну не может же это быть Риока». Но ты оказалась позади слишком быстро… быть самым быстрым Бегуном в округе приносит свои трудности.
— Уверена, что так и есть.
Больше хмурости, больше попыток это скрыть. Персуа может обладать всеми способностями проныры, уметь подставлять людей под удар и даже организовывать нападения, но она не так хорошо умеет скрывать свои эмоции.
— Знаешь, в последнее время все запросы принимаю я. Я просто… выполняю их. Один за другим. Это так просто.
Некоторые из Городских Бегунов при этих словах начинают переминаться с ноги на ногу, что меня втайне радует. Они не очень любят Персуа, и я уверена, что они будут рады больше её не видеть. Но я ни на мгновение не позволяю чертам своего лица измениться.
— Рада за тебя.
Персуа громко скрежещет зубами. Я держу руки на столе, спокойная, хладнокровная, собранная. Мне интересно, смогу ли я заставить её уйти или нанести первый удар. Я буду этому только рада.
Но она не срывается. Я вижу, как Персуа выдерживает паузу, а затем её взгляд смещается на столешницу.
— Вижу, что ты кое-что потеряла. Оставила свои пальцы во время одной из своих пробежек?
Остальные Бегуны затихают. Я чувствую всплеск эмоций в животе. Мои пальцы. Гария задыхается от ужаса, впервые заметив их отсутствие, но я отказываюсь реагировать. Я холодно смотрю на Персуа, встречаясь с её злыми маленькими глазками.
— Ты так и собираешься здесь стоять или займёшься доставками, Персуа? Потому что если ты собираешься просто стоять и болтать, то делай это в другом углу комнаты.
Она моргает. Я в ответ не моргаю. Я держу её взгляд; я уже побеждала её в гляделках раньше и хочу победить её слова. Но она не вступает в игру. Вместо этого она улыбается.
Чёрт. Я не должна реагировать. Теперь она знает, что это вызвало у меня раздражение. Ничего не поделаешь.
— Мне так жаль, если моя маленькая вечеринка тебя беспокоит. Полагаю, великие Городские Бегуны, вроде тебя, слишком заняты, чтобы общаться, верно? Слишком хороши для нас, мелких Бегунов?
Я пожимаю плечами.
— Вроде того.
С лица Персуа сходит улыбка, а в глазах появляются маленькие огоньки ярости. Но она снова начинает улыбаться.
— Просто… я знаю, что ты грубишь ненамеренно, но всё же… ты даже не сказала мне, как ты счастлива. И я знаю, что ты не хочешь грубить, не так ли?
Она хочет, чтобы я поздравила её? Я уверенно встречаю её взгляд.
— Ну же. Разве тебе нечего сказать?
Нет, нечего. Но она может уйти. Но нет, никогда, ни за что на свете.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты меня не слышишь, Риока? Или ты потеряла уши, как и пальцы?
— Я тебя слышу. Поздравляю. Отвали.
Последнее слово срывается с моего языка прежде, чем я успеваю его остановить. Я слышу отчётливые вздохи из толпы и несколько коротких смешков, которые быстро затихают. Бледное лицо Персуа краснеет и местами покрывается пятнами.
Это ошибка. Я только что унизила её, и, вместо того чтобы отступить, она попытается сделать из меня пример, дабы не потерять лицо. Я знаю, как это происходит. Я скриплю зубами, размышляя, как мне с этим справиться.
Может, просто уйти? Но нет, она просто назовёт это победой или не даст мне этого сделать. А я не убегаю от хулиганов. Посмотрим, что она сделает дальше.
Персуа оглядывается по сторонам и встречается взглядом с некоторыми Бегунами вокруг неё. Её личная стайка, те, кто целовал её в задницу ещё до того, как она получила свой шикарный Навык. Она дёргает головой, и они выходят из толпы. Я их пересчитываю. Четыре, шесть… семь…
— Это так грубо, Риока. Да ещё и в мой особенный день! Я ведь будущий Курьер, а ты… ты просто Бегун. Я думаю, ты должна извиниться. На самом деле, я на этом настаиваю.
О? Она собирается натравить на меня своих друзей, чтобы меня избили? Я впечатлена; большинство девчонок держатся несколько месяцев, прежде чем стать такими мерзкими. Но это другой мир, а Персуа – демон в дрянной коже.
Остальные Бегуны отступают назад, видя, что сейчас произойдёт. Старик пытается вмешаться, но его голос дрожит от нервов:
— Персуа, я действительно думаю…
Она поворачивает голову, и Гильдмастер замолкает. Я ему сочувствую; вероятно, он больше не вернёт уважения к себе, даже когда она уйдёт. Все будут помнить, как она им помыкала. Но потом я вспоминаю, что он обязан был унять её и что он трус. Другие бегуны обходят меня с флангов, словно они головорезы местного мафиозного босса, а я дрожащая жертва.
— Ну? Я жду извинений.
Персуа стоит передо мной, в высшей степени уверенная в себе, имея за спиной несколько Бегунов. Ой, да ладно. У большинства из них даже нет боевых классов! Я выше всех парней здесь, кроме одного, и она видела, как я уложила авантюриста Бронзового ранга.
Ладно, их десять. Плюс Персуа. Но я тоже немного изменилась с нашей последней встречи. В первый день, когда я нашла Эрин, я попросила Октавию пополнить все мои зелья и алхимические мешочки. У меня есть всего по два, и я знаю несколько магических трюков.
Я не двигаюсь. Не самая сильная игра, но я не собираюсь первой реагировать на её тупую банду.
— Я не буду ни за что извиняться. И если ты не уберёшь отсюда своих раздражающих мелких дружков, они все об этом пожалеют.
Из всего того, что, как я знала, ожидала Персуа, она не ожидала этого. Выражение её лица ещё более скисает, и я чувствую, как люди вокруг меня сдвигаются. Гария глядит на меня как на сумасшедшую и пытается подать сигнал, чтобы я извинилась, но я спокойна.
Если они хотят драки, я полностью готова. Может, у Персуа и есть Навык, который делает её быстрее, но я бы хотела посмотреть, сможет ли она увернуться от перцового зелья в лицо. Если она попытается что-то сделать, я использую [Светошум], а затем прижму её к месту, выливая зелье ей в глаза. Я просто надеюсь, что она проглотит наживку.
Не проглатывает. Персуа косится на меня, на своих спутников, а потом решает не рисковать. Она вскидывает голову и отворачивается.
— Ты даже не стоишь моего времени.
— Трусиха, — бросаю я ей оскорбление в спину и вижу, как она напрягается.
Не знаю, зачем я это сказала; мой язык просто не может остановиться в подобных ситуациях. Персуа оборачивается с улыбкой, полной ненависти, на лице. Теперь мы даже не пытаемся притворяться вежливыми.
— Насекомое без пальцев. С этого дня ты будешь видеть только мою спину.
