Читаем без скачивания Саксонские Хроники - Бернард Корнуэлл

— Они норвежцы, — радостно повторил Рорик.

— Мне так кажется.

Я не был уверен, но нечто в кораблях наводило на мысль, что они скорее норвежские, чем датские. Огромные звери на носу ярче, а короткие мачты отнесены ближе к корме, чем на большинстве датских кораблей.

— Слишком глубоко не забирайся! — крикнул я Бергу, который почти по колено загнал коня в бурлящую воду.

Течение врывалось в пролив, ветер вспенивал волны, но я смотрел на другой берег, лежащий всего в пятидесяти или шестидесяти ярдах. На том берегу была небольшая полоса песка, которую вскоре затопит прилив, и темные скалы, переходящие в высокую стену. Эту каменную стену, как и многое другое в Беббанбурге, построили во времена моего отца, и в центре стены располагались Морские ворота.

Много лет назад, испугавшись, что я могу на него напасть, мой дядя заложил Нижние и Верхние ворота, вместе они составляли главный вход в крепость, и построил Морские ворота, до которых можно добраться только на корабле или по тропинке вдоль берега, под валами крепости, выходящими в сторону моря. Со временем его страхи поутихли, да и снабжать Беббанбург через Морские ворота было неудобно и отнимало много времени, поэтому дядя вновь открыл Южные ворота, но Морские ворота остались. За ними шел крутой подъем к верхним воротам в деревянном частоколе, окружающем всю вершину скалы, где стоял Беббанбург.

На боевой площадке высокой стены крепости появились люди. Они махали, но не нам, а приближающимся кораблям, и мне почудился приветственный возглас, но, возможно, это лишь моё воображение.

Но о копье я даже не думал. Кто-то метнул его со стены, и я смотрел, как оно летит — темная молния на фоне темных облаков. На миг мне показалось, что оно зависло в воздухе, но потом, как сокол с небес, резко ухнуло вниз, тяжело плюхнувшись в воду всего в четырех или пяти шагах от лошади Берга.

— Подай-ка мне его, — приказал я Рорику.

Теперь я слышал насмешки, несущиеся с крепостной стены. Копье, может, и не долетело, но все равно это был мощный бросок. За первым последовало еще два, но оба бесцельно плюхнулись прямо посреди пролива. Тут Рорик принес мне первое копье.

— Опусти острие, — сказал я.

— Опустить?

— Держи близко к земле.

Я спешился, задрал тяжелую кольчугу, развязал пояс на штанах и прицелился.

— Держи ровно, — приказал я Рорику, а затем, когда убедился, что воины на носу первого корабля наблюдают, помочился на наконечник. Мой сын усмехнулся, а Рорик засмеялся. — Теперь дай мне, — потребовал я и взял ясеневое древко.

Я ждал. Первый корабль мчался по каналу, волны прибоя кипели вдоль борта, гребцы подняли весла из воды. Высокий нос и дракон с открытой пастью и сверкающими глазами летели над пенной водой. Я отвел руку с копьём назад и стал ждать. Это будет непростой бросок, вдвойне сложный из-за сильного ветра и оттягивающего руку тяжелого плаща из медвежьей шкуры, но у меня не было времени, чтобы сбросить тяжелый мех.

— Вот, — крикнул я в сторону корабля, — вот проклятие Одина! —

И метнул копьё.

Двадцать шагов.

Наконечник, на который я помочился, попал именно туда, куда я и целил. Прямо в глаз головы дракона, древко задрожало, когда корабль, влекомый течением, проскользил мимо нас прямо в спокойные воды внутренней бухты, укрытой от шторма массивной скалой, где стояла сама крепость.

Моя крепость. Беббанбург.

Беббанбург.

С того самого дня как его у меня украли, я мечтал захватить Беббанбург. Вором был мой дядя, а теперь уже его сын, что осмелился называть себя Утредом, владел большой крепостью. Поговаривали, что её можно захватить только с помощью предательства или измором. Мощная крепость, построенная на массивной скале, почти остров. По суше к ней можно приблизиться только по единственной узкой тропке. Моя твердыня.

Однажды я уже почти ее захватил. Я провел своих людей через Нижние ворота, но Верхние ворота успели закрыть, и мой двоюродный брат по-прежнему правил в величественной крепости у бурного моря. Его знамя с волчьей головой реяло над стенами, его воины глумились с крепостной стены, когда мы уезжали прочь, а четыре корабля плыли через пролив, чтобы найти укрытие в неглубокой бухте.

— Сто пятьдесят воинов, — сообщил Берг и добавил: — Мне кажется.

— И еще женщины и дети, — сказал мой сын.

— А значит, они пришли надолго, кем бы они ни были, — подвел итог я.

Мы обогнули северный край гавани, где дым от костров заволок берег: там арендаторы моего кузена коптили селедку или выпаривали соль из морской воды. Сейчас они прятались в домишках, ютящихся по внутреннему берегу бухты. Они боялись и нас, и вновь прибывших кораблей, что бросали якорные камни среди небольших рыболовных суденышек, пережидавших штормовой ветер в тихих водах Беббанбурга.

В одной из хижин с крышей из дерна залаяла собака, и ее тут же заставили умолкнуть. Я пришпорил лошадь, проскакав между двумя домишками и вверх по склону холма. При нашем приближении козы разбежались, а пастушка — девочка пяти или шести лет — захныкала и закрыла лицо руками. На невысоком гребне я обернулся и увидел, что команды всех четырех кораблей сходят на берег с тяжелыми мешками на плечах.

— Мы могли бы перебить их, пока они высаживаются, — предложил мой сын.

— Сейчас не можем, — сказал я и указал на Нижние ворота, перегораживающие узкий перешеек, ведущий в крепость. Оттуда, из украшенной черепами арки, выехали всадники и поскакали к бухте.

Берг хохотнул и указал на ближайший корабль.

— Твоё копьё все еще там, господин!

— Удачный бросок, — заметил мой сын.

— Удача тут не при чем, — не согласился Берг, — сам Один направлял это копьё.

Юный Берг весьма почитал богов.

Всадники направляли приплывших на кораблях воинов не к могучей твердыне на высокой скале, а в сторону деревенских сараев. Прибывшие бросили свою ношу на берегу и добавили туда же связки копий, груды щитов, топоров и мечей. Женщины переносили детей на берег. Ветер доносил обрывки голосов и смех. Чужаки явно приплыли, чтобы остаться, и, словно показывая, что теперь они владеют этой землей, кто-то воткнул знамя на берегу, глубоко погрузив конец древка в гальку. Серый флаг захлопал на холодном ветру.

— Видите, что на нем? — спросил я.

— Драконья голова, — ответил Берг.

— А у кого такое знамя? — спросил мой сын.

— Я таких не знаю, — пожал плечами я.

— Хотелось бы мне увидеть дракона, — задумчиво вздохнул Берг.

— Это было бы последним, что ты увидишь в жизни, — заметил Утред-младший.

Не знаю, существуют ли драконы. Я никогда их не видел. Отец рассказывал, что они жили в высоких холмах и пожирали крупный скот и овец, но Беокка, один из священников отца и мой наставник в детстве, был уверен, что все драконы спят глубоко в земле.

— Они — создания сатаны, — говорил он мне, — и прячутся глубоко под землей в ожидании последних дней. И когда протрубит ангел, возвещая второе пришествие Христа, они вырвутся из-под земли как демоны! Они будут сражаться! Их крылья заслонят солнце, дыхание опалит землю, а пламя сожжет праведников!

— Так мы все умрем?

— Нет, нет, нет! Мы сразимся с ними!

— И как же ты сразишься с драконом? — спросил я.

— С молитвой на устах, мой мальчик, с молитвой.

— Значит, мы все умрем, — сказал я тогда, и Беокка отвесил мне подзатыльник.

А теперь эти четыре корабля привезли драконью икру в Беббанбург. Мой двоюродный брат знал, что я могу напасть в любой момент. Многие годы он жил в безопасности под защитой неприступной крепости и королей Нортумбрии. Эти короли были моими врагами, и чтобы атаковать Беббанбург, мне пришлось бы с боями пробиваться через всю Нортумбрию и победить армии датчан и норвежцев, которые бы собрались на защиту своей земли. Но теперь королем Эофервика стал мой зять, моя дочь была его королевой, язычники Нортумбрии стали моими друзьями, а я мог беспрепятственно проскакать от границ Мерсии до стен Беббанбурга.

Целый месяц я пользовался этой свободой, разъезжая по пастбищам кузена, грабя его фермы, убивая его людей, угоняя скот и красуясь под его стенами. Мой двоюродный брат не появлялся, чтобы сразиться со мной, предпочитая отсиживаться в безопасности за грозными валами, но теперь он собирал воинов. Тех воинов, что переносили щиты и оружие на берег, наверняка наняли для защиты Беббанбурга. До меня доходили слухи, что двоюродный братец готов платить золотом за таких людей, и теперь мы наблюдали их прибытие. Теперь они здесь.

— Нас больше, — заметил мой сын.

У меня было около двух сотен воинов, разбивших лагерь в холмах к западу, так что да, если дело дойдет до битвы, то нас больше, чем вновь прибывших, разве что только если мой двоюродный брат не прибавит к ним силы своего гарнизона. Теперь в его распоряжении находилось более четырехсот копий, и жизнь действительно усложнилась.