мыслью, что жизнь Дэрила и сотню других людей, принесли в жертву моей мнимой свободы. Если бы изначально выбор ставился с такими условиями, я, не колеблясь ни секунды, умерла бы вместе со всеми. Вместе с ним.
— Диана, у вас еще есть ко мне вопросы?
— Вы все равно на них не ответите, — отрешенно отзываюсь я. — Хотя есть один. Скажите, кто я теперь?
Мужчина без имени медленно поднимается со стула, привычным жестом одергивая пиджак. Тяжелый испытывающий взгляд останавливается на моем лице.
— Вы — молодая, привлекательная девушка, которой выпал исключительный, единичный шанс. Используйте его с умом, найдите собственный путь и уверенно идите к новым целям, не оглядываясь назад. Мой анонимный друг хотел для вас именно этого.
Я резко опускаю голову, скрывая набежавшие слезы. Его слова звучат гладко, оптимистично и правильно, но сейчас я не способна оценить выпавший мне единичный шанс и размышлять о каких-то новых целях.
— К сожалению, я вынужден вас покинуть, — незнакомец сворачивает затянувшуюся встречу и жестом указывает на дверь. — После моего ухода, сюда зайдет человек, который прояснит все бюрократические нюансы и поможет в решении любых проблем. Любых — означает отсутствие каких-либо ограничений. Но есть один важный момент. Он не знает, кем вы были раньше, и не стоит просвещать его в этом вопросе. Держите язык за зубами и помните, что обладаете смертельно-опасной информацией. Всего одно, неосторожно сказанное вами, слово может кого-то убить.
— Включая меня? — подытоживаю я, окинув пустым взглядом стоящего напротив мужчину.
— Диана, вы умны и выносливы. У вас непременно всё сложится так, как надо, — с этими словами безымянный гость, неторопливо разворачивается и уверенной походкой направляется к двери.
— А как надо? И кому? — ухватившись за конец фразы, бросаю ему в спину очередной вопрос, но он делает вид, что не услышал, и, не оглядываясь, выходит из комнаты.
Второй незнакомец появляется буквально через пару минут. За это время я не успеваю ни морально собраться, ни проанализировать завершившийся разговор, ни настроиться на новый.
Намеренно игнорируя очередного визитера, я бегло осматриваю незнакомую обстановку. Это определённо спальня. Просторная, светлая, с дорогой современной мебелью, минималистическим дизайном, панорамными окнами и застекленной террасой с выходом в зимний сад.
— Чей это дом? — минуя никому не нужные приветствия, коротко спрашиваю я.
— Твой, — без заминки отвечает приятный мужской баритон. Тоже говорит по-русски. Если прибавить к этому наблюдению зимние виды за окном, то можно смело сделать вывод, что меня закинули в Россию.
— Неужели? — скептически ухмыляюсь, по-прежнему не гладя сторону обладателя приятного и молодого голоса. — Не подскажешь, где находится мой дом?
— В очень тихом и живописном месте.
— А конкретнее? — подсказываю для особо одаренных.
— В пятидесяти километрах от Иркутска. Поселок новый, небольшой, но необходимая инфраструктура имеется. Рядом озеро Байкал и частный закрытый пляж. Никаких туристов даже летом. Тебе здесь понравится.
— А если нет? — повернув голову, я наконец решаюсь взглянуть на нового собеседника.
Он, кстати, и правда молод. Мой слух меня не подвел. На вскидку лет тридцать или чуть больше. Не классический красавчик, но внешними данными не обделен. Рост выше среднего, светлые, коротко-стриженные волосы, правильный овал лица, выразительные каре-зеленые глаза, небрежная щетина, обычные губы.
— Тогда я предложу тебе другие варианты, — непринуждённо улыбается блондин. Скользнув равнодушным взглядом по спортивному мужскому телу, запечатанному в обычную белую футболку и черные джинсы, возвращаюсь к насущным вопросам:
— Давно я здесь?
— Не знаю, — он задумчиво морщит лоб. — Когда я приехал, ты уже была здесь.
— Как к тебе обращаться?
— Ты можешь звать меня Макс, — белозубо лыбится блондин, плюхаясь джинсовым задом на стул, на котором недавно сидел его предшественник. Придвигается ближе и непринужденно заявляет: — Рад знакомству, Диана.
— Я пока не могу ответить тем же.
На самом деле, этот Макс не так уж плох. Выглядит безобидным, хорошо пахнет и не давит на меня своей энергетикой. Защитные инстинкты заверяют меня, что он не опасен, но я не спешу делать выводы, потому что слишком хорошо успела уяснить — в этом мире нет безопасных людей.
— Кто тебе платит, Макс? — прощупываю границы его болтливости.
— Что, прости? — замешательство он изображает вполне достоверно.
— Кто оплачивает расходы? — конкретизирую вопрос.
— Это конфиденциальная информация. Я не имею права ее разглашать.
Итак, границы все-таки имеются, хотя на другой ответ я особо не рассчитывала.
— Ты работаешь в спецслужбах? — предпринимаю вторую попытку выудить полезную информацию.
— Нет, — он открыто улыбается. Ага, так я и поверила. — Но у меня есть связи в различных структурах, иначе тебя бы мне не доверили.
— Сколько тебе лет? — перехожу к следующему пункту сбора анкетных данных.
— Тридцать один, — ничуть не смутившись, отвечает Макс.
— Где ты живешь?
— Много где. Я подолгу не задерживаюсь в одном месте.
— Почему? Любишь путешествовать?
— Разъездной характер работы, — он разводит руками, и я невольно замечаю золотой ободок на безымянном пальце правой руки. Кольцо без изысков и драгоценных камней, и очень похоже на обручальное. — А ты любишь путешествовать?
— Да…, наверное, — рассеянно бормочу я, потирая гудящие виски и окидывая собеседника еще одним внимательным взглядом. — Ты женат, Макс?
— Женат, — кивает блондин, серьезно глядя мне в глаза. — На тебе.
— Ты шутишь? — с моих губ срывается нервный смешок.
— Таким не шутят, — Он отрицательно качает головой, протягивая мне кожаную папку. — Это, чтобы не быть голословным.
— Что там? — сипло спрашиваю я, боясь заглянуть внутрь и убедиться в том, что это не дурацкий розыгрыш.
— Твой паспорт, свидетельство о браке, автомобильные права, медицинская страховка, дипломы об образовании и прочие необходимые документы, — перечисляет Макс.
— Надеюсь, ты не международный дипломат? — со злой иронией спрашиваю я.
Внутри роятся страшные мысли, невозможно не проводить вызывающие тошноту аналогии. В прошлом моя мать тоже сбежала из Улья, обрела фальшивую семью в лице Виктора Гейдена и больше десяти лет придерживалась отведенной роли благополучной жены и матери. Кронос, преследуя свои кощунственные цели, организовал ей длительный отпуск, но в действительности Мария Демори ни одного дня своей жизни не была свободна. В действительности мама никогда не верила, что из Улья можно уйти. Она искренне хотела, чтобы я выпорхнула из клетки — прямиком в объятия смерти.
Теперь я почти не сомневаюсь — Мария Демори не имеет никакого отношения к тому, что я оказалась здесь.
Но если не она, то кто? Несмотря на то, что множество фактов указывают на генерала Одинцова, я не верю, что он смог провернуть столь масштабную многоходовку в одиночку. За ним определённо кто-то стоит, и этот таинственный анонимный «друг» вряд ли действует из бескорыстных побуждений.
— Почему ты решила, что я
