переключиться на что-то еще.
Под бдительным контролем Макса я кардинально менялась внешне и к началу второго месяца с трудом узнавала в отражении свое лицо, все больше напоминающее фото в паспорте. Несмотря на то, что теперь оно принадлежало мне — это лицо по-прежнему было чужим.
Дёмин убеждал, что я выгляжу прекрасно и не существует объективных причин жалеть об остриженных до плеч волосах, которые из пепельного белого превратились в иссиня-черные. То же самое он твердил, заставляя круглые сутки носить карие контактные линзы.
С непривычки у меня чесались веки и слезились глаза. Я почти не спала по ночам, как приведение слоняясь по дому, периодически пугая своего фальшивого мужа. Он вел себя достаточно тактично, стараясь лишний раз меня не раздражать, не пытался обаять своей мужской привлекательностью, не старался произвести впечатление и однозначно обладал особым талантом сглаживать самые щекотливые и напряженные ситуации. Его деловой подход и непринуждённая манера общения подкупали, но я ни на мгновенье не забывала, кто этот парень и на кого работает.
Когда зажили ребра и сошли синяки, Дёмин вызвал на дом целую гвардию профессионалов по превращению гусеницы в бабочку. Хотя в моем случае все происходило скорее наоборот. Я не была в особом восторге от своей прежней внешности, но не планировала что-либо в ней менять. Нина Даль в свое время далась мне куда проще. Понимаю, что ситуации кардинально разные и сравнивать их неправильно, но всплывающие ассоциации никуда не денешь. Нельзя запретить себе думать и вспоминать, хотя иногда мне кажется, что так было бы гораздо проще жить.
Услышав список задач, оглашенный бьюти-специалистам, я удручено поняла, что от прежней меня не останется ровным счетом ничего. Мы с Максом впервые спорили до хрипоты и дрожащих стекол, но в итоге под давлением исчерпывающих аргументов я уступила.
Мне подправили линию скул, форму носа, «сделали» родинку на щеке и немного увеличили губы. Совместно со стилистом заказали новый блеклый гардероб, навевающий тоску и уныние, как и не меняющийся изо дня в день пейзаж за окном.
Я осознавала, что меня пытаются полностью стереть и подсознательно сопротивлялась переменам и отторгала все, что предлагалось и делалось нанятыми Максом профессионалами. В действительности я не видела смысла в этих чертовых переменах, как и в самой программе создания новой личности.
Многое успев обдумать за недели одиночества и восстановления от травм, я избавилась от последних сомнений в том, что Корпорация в курсе моего местонахождения. Именно эта организованная международная сеть стоит за моим «чудесным спасением». Если отбросить скачущие эмоции и мое нежелание смотреть в глазах фактам, скупо озвученным «человеком без имени», то все логически выстроенные цепочки и связи вели именно туда.
Улей не утратил влияние и никуда не исчез после того, как Дэрил спалил в королевском лофте глав Совета и их ближний круг. Если бы он сразу взял ситуацию под контроль и направил все силы на укрепление собственной власти, то ситуация могла бы сложиться иначе. Для всех нас. Но Дэрил полетел за мной на Полигон и застрял там на несколько дней.
Не нужно быть гением, чтобы сделать логичное умозаключение — наследники второй, третьей и последующих очередей использовали нестабильную ситуацию, как возможность выйти на главную сцену.
Разумеется, Дэрил не мог не понимать опасности и шаткости своего положения. Вот почему он так напрягся, когда поднялся шторм, и вылет отложился. Погодные условия, отсутствие связи, непредвиденная заминка, безумные планы Марии Демори… Этот замороженный остров существенно переломал ход истории и наши шансы.
Мама внесла наибольший вклад во все, что в итоге с нами произошло. Обилие фактов указывает на то, что за воздушной атакой стояла именно она. Одинцов не рискнул бы уничтожить двух прямых наследников без согласования и поддержки, но он так же понимал, что приказ Марии не освободит генерала от ответственности перед новым, пусть и временным, составом Совета. В его интересах было сохранить жизнь мне и Дэрилу; но организовать нападение так, чтобы у Марии Демори не возникло сомнений, что мы оба мертвы. Так все и произошло.
А дальше?
Дальше Одинцов наверняка вышел на связь с временным правлением Совета и предложил самовыдвиженцам взаимовыгодную сделку. «Старый друг», о котором обмолвился мой безымянный покровитель — вне всяких сомнений человек Корпорации, как и Максим Дёмин, усердно набирающий очки и прислуживающий влиятельным хозяевам.
Выстроенная схема, основанная на выводах, многостороннем анализе событий и предположениях, на первый взгляд выглядела рабочей и не лишенной логики, но оставляла немало открытых вопросов.
Почему меня решили убрать подальше от новых игр за власть?
Какую роль в случившемся играет Дэрил?
Мог он быть заодно с Одинцовым с самого начала, виртуозно разыгрывая для зрителей острые конфликты?
Теоретически — да, но в эту версию не укладывается жертвенная гибель сотни бойцов.
Дэрил безусловно способен на жестокие, даже чудовищные поступки во имя своей выгоды или мести, но эти парни… Нет, мне сложно поверить, что Дэрил мог хладнокровно их приговорить, и отсюда вытекает еще один пугающий неизвестностью вопрос:
А если он ничего не знал?
Значит прямо сейчас Дэрил находится в таком же подвешенном состоянии, как я сама. Но в отличие от меня он найдет способ переломить ситуацию в свою сторону и займет причитающееся ему главенствующее место в иерархии Корпорации.
Но есть и другие самые страшные вопросы, которые я даже мысленно боюсь себе озвучить.
А если с острова улетел только один вертолет? Тот, в котором находилась я?
Что если Дэрил погиб?
Если прибегнуть к логике стервятников, рвущихся к власти, то убить прямого наследника и конкурента им гораздо выгоднее, чем оставить его в живых. Как ни крути, но смерть Дэрила Дерби на руку всем участникам финальной игры.
Вот только я никогда не поверю, что он так просто позволил себя обыграть. Дэрил слишком долго учился у лучших из худших монстров человечества. У него всегда есть запасной план и верные единомышленники, готовые идти за ним до конца.
Дэрил жив и он там, где и должен быть.
Неважно сколько времени займет его новая игра, но я точно знаю, что он победит. И, когда этот день настанет, когда все проблемы будут решены, костры побоищ потухнут, а войны сильнейших останутся позади, Дэрил придет за мной.
Убедив себя в этом, я вычеркнула вероятность его гибели и продолжила выживать в абсолютно новых для меня реалиях. Я ощущала себя, как новорожденный младенец, которому всему пришлось учиться заново, но была лишена главного — детской наивности и шанса на ошибку.
А еще
