способны захудалый букет и приглашение на ужин? Но от былой вредности не осталось и следа! Даже складки между грозно сдвинутых бровей разгладились! Впрочем, отказываться от компании Дины я не собирался — всяко лучше, чем просто сидеть и смотреть, как Чуб окручивает будущего зятя.
Вернувшись в хату, первым делом пересчитал купюры. Учитывая, что пан жаловался на убытки, сумма должна была порадовать. Маруся еще на ярмарке отобрала мелочь в награду честно трудившемуся народу, а остальное велела отдать Захару. Именно лекарь заведовал высылкой денег пану — для этого он раз в несколько месяцев наведывался в почтовую контору.
Купюры, приятно шелестящие в руках, натолкнули на логичную мысль… В самом деле, я давно ходил как оборванец, не имея сменной рубашки! Туфли так вообще вот-вот должны были продырявиться… Почему бы не съездить с Захаром в город и не прикупить себе хоть что-то?
— Даже не думай, — донеслось с портрета. — Казнокрадов и без тебя весьма порядочно будет.
— Но я заслужил! — Почувствовав укол жадности, аккуратно продвинул банкноту в рукав. Хоть в карты я проигрывал часто, кое-какие фокусы провернуть мог.
— Позволь спросить, чем? — с издевательскими нотками в голосе спросил дядька.
— Вообще-то, на ярмарку ездили под моим начальством! — с важным видом заметил я.
— То, что ты рядом постоял, тебя начальником не делает. Не твоими стараниями урожай взрастился, не твоими стараниями продался. — Николя выглянул из своего кресла. — Так что, голубчик, вынимай из рукава купюру. Шулер ты, может быть, и ловкий, но меня так просто не проведешь!
Глазастый, зараза! Пристыдить решил! Ладно, они ведь полежат у меня до завтра… Возьму, прежде чем отдать Захару.
— Еще похитрить вздумай! — надзирательно прозвучало вслед.
— Мысли, что ли, читаешь? — с недоумением обернулся.
Но Гоголь уже как ни в чем не бывало слился с портретом. Только глаза едва заметно сверкнули в качестве предупреждения.
Время неумолимо близилось к вечеру — нужно было выдвигаться к Чубу. Так как выбором я был обделен, накинул для приличия сюртук, нашедшийся в шкафу. Краем глаза заметил бирюзовое платье, которое так и не отдал Дине. Настал подходящий момент — я еще успевал к рыжей, чтобы вконец ее обескуражить. Зря, что ли, черт швейную мастерскую проредил?
По пути к общежитию мне, как назло, только ленивый не попался! Все — от мала до велика — заискивающе здоровались, а девушки так вообще испепеляли взглядами платье. Сминать его было жалко, прятать — некуда, а потому избежать любопытства я не мог.
Окно Дины оказалось запечатано. Заметив букет белых хризантем на подоконнике, я не сдержал раздраженный вздох. То, что все успели его увидеть, не поддавалось сомнениям. Такими темпами уже завтра стены академии загудят от слухов! Неужели Дине это было нужно?
Озираясь по сторонам, я тихо постучал по створке. Рыжая откликнулась почти сразу.
— Марко? — удивилась она, на ходу собирая волосы в низкую прическу. — Я еще не готова…
Из угла высунулась ее подружка — та самая, которой мои занятия нравились больше всех. Но, судя по недовольному выражению лица, только что это достижение было утеряно.
— У меня для тебя кое-что есть. — Я положил платье на подоконник.
За спиной рыжей громко ахнули.
— Это еще зачем? — Дина боязливо притронулась к жемчужной россыпи.
— Ну а в чем тебе идти на ужин? Тогда, на новоселье, не очень хорошо получилось… — пробормотал сконфуженно. — Я тебя тут подожду, все равно делать нечего.
Дина, до сих не веря своим глазам, кивнула и, задернув занавеску, юркнула обратно в комнату.
Ощущая странное волнение, я стал мерить шагами двор. Проходящие мимо адептки то и дело оборачивались, с подозрением перешептываясь. Навернув пару кругов вокруг общежития, я уж было хотел напомнить о себе, но тут моего плеча легонько коснулись.
В первые секунды меня взяла такая оторопь, что я усомнился в том, кто передо мной. Платье не просто сидело на Дине, как влитое, но и создавало вокруг нее притягательный ореол. Очередная проделка черта?
— Точно по мне шили! — Рыжая, любуясь собой, покружилась. — Где ты его достал?
— Не я. Рогатый. Летал по моей просьбе в город… — Даже приосанился. Теперь я на ее фоне выглядел деревенским замарашкой!
— Оно великолепно… Чего только стоит жемчуг на рукавах! — На припудренном личике вспыхнул румянец, а губы расплылись в улыбке. — Ну что, пойдем?
Манеры, давно позабытые и никому здесь не нужные, вдруг всколыхнулись. Сам того не ожидая, я подставил Дине локоть, готовясь сопроводить ее на званый вечер.
***
— Оксанка! Краса моя! — позвал дочку Чуб, заняв место во главе небольшого стола.
Несмотря на размеры дома, у старика было довольно уютно: чистенькая задняя хата с расписной печкой посередине, кухонный уголок, огороженный занавеской, и передняя за дверью, в которой наводила марафет Оксана. Младшая уже сидела с нами, допытывая Дину.
— Как у твоей сестры получилось остаться в столице? Чем она занимается? Может, и я смогу? — не теряла надежды Ярина.
Дина сердито покосилась на меня. Я подавил смешок. Знал бы Чуб, о чем речь…
— Сколько тебе лет? — прервала трещотку рыжая.
— Шестнадцать стукнуло, — ответила она, собираясь вставить новый вопрос…
— Рано тебе о таком думать, — отрезала моя спутница и уткнулась в тарелку.
— Вот и я ей говорю! — всплеснул руками Чуб и вновь прочистил горло. — Оксана! Никак перед зеркалом не накрасуешься?!
Вакула заметно нервничал. Дине тоже подпортили настроение. Один я чувствовал себя героем комедийного этюда!
Наталка, женщина круглая и румяная, словно пышка, заканчивала накрывать стол. Все было довольно скромно, но аппетитно: блюдо с варениками, пару тарелок с соленьями, сало с гренками и картофельная запеканка, а на десерт — маковые коржики.
Когда она отлучилась за еще одной банкой компота, Чуб вынул из-под стола пузырек и плеснул в стакан пару капель.
— Будешь? — протянул он Вакуле.
— Что ты! — мотнул головой тот.
— От молодец! — усмехнулся старик, пряча секретную склянку обратно под стол.
Дверь передней наконец открылась — Оксана соизволила выйти. Всё было при ней: и бусы, и серьги, и нарядный сарафан, и черевички — красные! Вакула был сражен в самое сердце и сразу засуетился вокруг красы. Чубу это польстило — он хитро подмигнул мне.
Пришла Наталка — застучали вилки. Я не отставал от Вакулы. Раз уж все думали, что я здесь с дамой, должен был соответствовать. То блюдо ей придвину, то компота подолью… Чуб, меж тем веселея на глазах, успел перебрать тостов двадцать и даже умудрился накапать добавки в стакан. Жена явно подозревала, что дело далеко не в радости за дочку, и подозрение это укрепилось после громогласного:
— Наталка! Тащи
