вот собирался… но погодка не балует!
— Поехали вместе! — вцепился ему в рукав.
— Шутишь? — наморщил лоб Захар и принялся пересчитывать деньги. — Я ж тебя за главного в академии оставить хотел!
— А я сегодня не в том расположении духа. Спал плохо, — не скривил душой я.
— Девяносто… — перебил Захар, с подозрением косясь на меня. — А их случаем не сто было?
— Может, и было, да только Маруся на нужды селения часть забрала, — вспомнил любимую фразу местных.
— Ну началось в колхозе утро… — неутешительно вздохнул лекарь. — Ладно! Поехали до города! Еще неизвестно, на сколько непогода затянется. Только в академию сначала заскочим — надо им теперича другой распорядок дать.
***
Телега, запряженная дохленькой кобылкой, остановилась у терема. Как только Захар скрылся за дверями, я стал оглядываться. Адепты прибавлялись с каждой минутой. Среди них я боялся увидеть рыжую шевелюру…
Занятия вот-вот должны были начаться, но Дины все не было. Когда лекарь вернулся, я не почувствовал радости. Напротив, испытал укол досады. Может, что-то случилось?
— Ты про учебники не забыл? — напомнил мне Захар, взявшись за вожжи.
— Уже написал и даже успел отправить письмо, — кивнул я.
— Ну, тогда поехали с чистой-то совестью! — подстегнул он кобылу, и телега, ухнувшись в глубокую лужу, заскрипела колесами.
Всю дорогу я клевал носом на облучке. Несколько раз чуть ли не свалился в грязь, но был разбужен подпихиванием в бок или каплями воды, спадавшими с мокрых деревьев. Через пару часов мы, миновав ярмарку, въехали в знаменитое на всю округу (за неимением выбора) Балдейкино. Назвать это городом было тяжело… С таким же успехом можно было выдать сельского черта за столичного аристократа! Улицы усеивала разбитая брусчатка, с домов, в основном двухэтажных, осыпался кирпич. Я с трудом различал, где здесь тротуар, а где проезжая часть! Захудалые брички перемешивались с такими же, как наша, телегами, а между ними петляли люди. Кто-то даже не доходил до ярмарки — прямо в окна пассажирам протягивали то булку хлеба, то букетик. "Жизнеутверждающую" картину приправляли запахи отходов, выливаемых и выбрасываемых прямо на улицу. А венчало ее душераздирающее пиликанье на скрипке, которое сопровождало:
— Пода-а-айте на пропита-а-ание!
— Развелось бродяг! А ну, с дороги! — пригрозил скрипачу в лохмотьях лекарь.
По правой стороне мелькнула нужная мне вывеска.
— Останови у швейной мастерской? — попросил я Захара. — Ты поезжай дальше, а я пока здесь прогуляюсь. На обратном пути меня подхватишь.
— Та мне самому вон туда! — ткнул он в огромную очередь, буквально оккупировавшую полдороги.
— Это все — письмо отправить?.. — ахнул с непривычки.
— Кому отправить, кому и жалование получить, — пожал плечами лекарь и остановил телегу. — Ну, бывай! Часика через два свидимся!
Спрыгнув на брусчатку, я припустил в серое здание, на первом этаже которого и расположилась мастерская. Стоило открыть дверь, как над головой дзынькнул колокольчик и три консультантки изучающе уставились на меня. Еще одна девушка, портниха, сидящая за швейной машиной, высунулась из-за шторки.
— Разрешите помочь? — засуетилась старшая из консультанток.
Я бегло осмотрел зал и, сам того не ожидая, выцепил манекен, запрятанный в дальний угол и одетый в вещи… подозрительно похожие на мои! Сорвавшись с места, я подлетел к нему и стал осматривать каждый сантиметр. Вот моя рубашка с жабо и пышными рукавами… На левом даже сохранилось пятнышко от соуса, поставленное на дне рождении дяди! Вот брюки в полоску… И шикарное темно-зеленое пальто с пелериной! Теперь понятно, с какой целью сюда заявлялся гад рогатый… Платье ему просто под руку подвернулось!
— Падла какая… — стиснул зубы я.
Девушка ойкнула, видно, приняв ругательство на свой счет.
— Как к вам попал этот комплект? — прошипел я, еле сдерживая негодование.
— Кажется, немолодой господин его на неделе сдал… — неуверенно ответила консультантка. — Выглядел очень благородно, хотя почему-то был укутан по самые глаза. Наверное, не хотел, чтобы его узнали… К нам иногда жалуют артисты из других городов. Многие из них соблюдают правило не надевать одну вещь дважды.
Знавал я того артиста… В печке у меня сегодня сольный концерт давал!
Опустил глаза на цену — там значилось три золотых. Как… дешево за него хотели!
— Этого достаточно? — Отдал девушке купюры. — Я покупаю комплект целиком.
— Конечно, господин. — Она махнула напарницам, стоящим без дела. — Сейчас же вам все упакуют.
Я стал разгуливать по залу с еще большим интересом — вдруг снова выйду на след? В модной лавке, развернутой при мастерской, было на что посмотреть. Платья здесь шили по столичным стандартам, даже несмотря на использование тканей попроще. Мужские сюртуки тоже отшивали по последнему писку моды, не боясь клетки. Дойдя до женской верхней одежды, я остановился около изысканного салопа, подбитого беличьим мехом. Просили за него, между прочим, как за мой костюм! Однако рядом с ним висел салоп дешевле, но ничуть не хуже: не на меху, но на подкладке, облегченный, с бархатным отложным воротником. Тут мне вспомнилась сношенная шаль, в которую куталась Дина. Между жадностью и совестью разыгралась нешуточная борьба. С минуту я переминался с ноги на ногу. Рубашка точно была нужна — старая давно пожелтела. У брюк тоже оттянулись колени, да и одно место зазорно протерлось. А вот сюртук… пострадал меньше всех.
Комплект уже почти упаковали, но это не помешало мне остановить девушек.
— Позвольте, я возьму вместо пальто вот этот салоп.
***
Выйдя из швейной мастерской, я завернул на соседнюю улицу. Движение тут было менее беспорядочным, и я мог осмотреться, не боясь попасть под колеса. Захолустный городишка не баловал местами для посещения — швейная мастерская была едва ли не самым приличным из них. На углу стоял парикмахерский салон, до сих пор именуемый цирюльней. Напротив него размещалось низкое здание с козырьком — лекарская лавка, двери которой не закрывались. То мимо пробежит девушка с горланящим младенцем, то прошаркает старушка… А то и вовсе из ниоткуда вынырнет подозрительный тип со сдвинутым на лицо котелком. Горожане здесь были все как один хмурые и легко признавали во мне заезжего. Некоторые косились на сверток с одеждой так, что приходилось ускориться. Не ровен час прямо при свидетелях пришибут!
Я нырнул в ближайший к почте переулок и неожиданно встретился лицом к лицу с…
— Вакула?
— Пан завхоз? — растерянно заморгал кузнец, пряча что-то за спиной. — Вот так встреча!
— Какими судьбами? — Я вытянул шею в попытке хоть что-нибудь разглядеть.
— Та я ж… та тут… — ничего не придумав, Вакула сдался. — Я в москательную лавку приехал… за красками. — Он повертел в руках деревянную коробочку с акварелью. — Дорогие, зараза! Ну, ничего, я над заказами сегодня попотею…
