— Вот и хорошо! — Она сразу успокоилась. — Дай руку.
Я давно уже приметил несколько пещер, прорубленных в скале у самого основания. Ирлеф тащила меня к центральной, имевшей почти правильную овальную форму.
Если это лабиринт, надо постараться запомнить очередность поворотов, подумал я.
Однако прямой полутемный тоннель вывел нас в просторный сводчатый зал, в углу которого, под огромной дырой пробитого в потолке дымохода, жарко пылала куча дубовых кряжей. Больше здесь ничего не было, кроме резного каменного стола, похожего на опрокинутое надгробие, за который меня и усадила Ирлеф.
— Вот видишь, как все хорошо. — Она ободряюще улыбнулась.
— Пока я еще ничего не вижу, ни хорошего, ни плохого.
Медленно тянулось время. Ирлеф продолжала улыбаться — то мне, то самой себе, то вообще неизвестно кому. Я как бы невзначай взял ее за руку и нащупал на запястье шрам, привлекший мое внимание еще в Дите. (По словам Ирлеф, его оставил клюв одного из слепышей, за которым она ухаживала в детстве.) Без сомнения, передо мной сидела именно Ирлеф. Или ее точная копия. Внезапно языки пламени в костре заколебались — где-то рядом открылась дверь, создав сквозняк. Затем раздались легкие шаги, и из темного угла зала выступила хрупкая женская фигура.
— Вот и она! — вскочила Ирлеф. — Моя хозяйка! Поприветствуй ее!
— Приветствую тебя, любезная, — сдержанно поздоровался я. — Твой отец и твои братья посылают самые добрые пожелания. Живи и здравствуй.
О смерти Всевидящего Отче я решил пока умолчать.
— Привет и тебе, любезный гость, — тоненьким голоском ответила вошедшая. — Надеюсь, мой отец и братья пребывают в добром здравии?
— В отменном.
Хозяйка подошла вплотную к столу и уселась на каменную лавку слева от меня. На вид я дал бы ей семнадцать земных лет, не больше. Васильковые глаза смотрели кротко, как у овцы. Девушку можно было назвать миленькой, если бы только ее лицо не портил слабый скошенный подбородок. Нет, сестру Хавра я представлял себе совсем иначе!
— Не встретил ли ты каких-нибудь затруднений на пути сюда? — спросила она.
— Никаких, любезная.
— Но до нас доходят слухи, что возле Стеклянных Скал путников поджидают всякие злые создания.
— Я прошел Забытую Дорогу из конца в конец и никого на ней не встретил.
— Приятно это слышать. Значит, мрачные силы, царившие в Стеклянных Скалах, утихомирились.
— Вероятно.
— Что еще слышно в дальних землях?
— Любезная, я от природы человек малопонятливый и неразговорчивый. Спроси точно, о чем бы ты хотела знать, и я отвечу, если смогу.
Сразу вышла заминка. Точный вопрос здесь мне задать или не могли, или не хотели. И вообще этот странный спектакль чересчур затянулся. А что, если схватить Ирлеф и рвануть на пару дней вперед? Но с Блюстителем Заветов (так и хочется сказать — с бывшим) что-то явно не в порядке. Как будто, ее опоили или заколдовали. Сумею ли я потом привести ее в норму?
— А сам ты ничего не хочешь попросить у меня? — выдавила наконец из себя девушка.
Надо было как-то расшевелить эту куклу. Может, даже спровоцировать на скандал. Когда обостряется разговор, возрастает и степень его откровенности. В запале можно брякнуть такое, чего никогда не позволишь в спокойной беседе.
— Попросить у тебя, любезная? Разве что несколько минут любви. — Я положил руку на колено девушки, а поскольку она никак не отреагировала на это, продвинул ее чуть дальше.
Безмятежное лицо юной хозяйки Черного Камня ничуть не изменилось, но я непроизвольно отдернул руку, едва не разорвав ткань юбки гребнем налокотника — упругое теплое бедро было сплошь покрыто глубокими шрамами, которые может оставить только кожаный, утяжеленный на конце бич.
— Среди людей встречаются странные существа, находящие удовольствие в самоистязании. Но ты, кажется, не из таких, — сказал я. — Кто нанес тебе эти побои? Шрамы совсем свежие. От них даже короста не отвалилась. Где я нахожусь, в тюремном застенке или доме честных хозяев?
Девушка молчала, потупив глаза, а из мрака, таившегося в дальнем от костра углу зала, уже раздавались шаги — на этот раз неспешные, уверенные, четкие. В освещенное пространство вступила женщина цветущих лет с бледным выразительным лицом.
— Ступай, — повелительно сказала она девушке.
— Мне надлежит снова поздороваться и передать тебе все приветы от родных, любезная? — процедил я сквозь зубы.
— Совсем необязательно, — надменно ответила она. — Достаточно будет, если ты разделишь со мной скорбь об усопшем отце.
— Мало есть людей в этом мире, о смерти которых я бы так искренне сожалел.
— Верю. Не он ли научил тебя избегать расплаты, ускользая в будущее? Но здесь я не советую тебе пользоваться этим умением. Возможно, сам ты и сумеешь спастись, но разум, да и сама жизнь этой женщины находятся в моих руках.
— Ты желаешь получить за нее выкуп, любезная?
— Желаю.
— Какой же?
— Тебе придется отправиться к Стеклянным Скалам. Ты слышал о таком месте?
— Приходилось.
— Считается, что это древний город. Но никто не знает, что это такое на самом деле. Неизвестно даже, кто в нем жил: люди, дьяволы или боги. В Стеклянных Скалах ты должен отыскать некий загадочный предмет, дарующий смертным красоту, здоровье и молодость. К сожалению, я не могу описать его приметы. По одним преданиям — это драгоценный камень, в котором заключена частичка души Вселенной. По другим — золотое зеркало, на котором никогда не засыхают капельки крови первого из Предвечных, пожертвовавшего своим бессмертием ради создания рода человеческого. Есть и много других преданий. Ты легко отыщешь место, где находится этот волшебный предмет. Немало людей в разные времена сумели добраться до него и вымолить то, что им было нужно. Так они и лежат там все до сих пор — красивые, юные, нетленные. Мертвы они или нет, нам неизвестно, и так же неизвестна причина, ввергшая их в такое состояние. Впрочем, это тоже может оказаться лишь преданием, ведь свидетелей, способных говорить, нет и не было. Взяв сокровище, ты вернешься сюда, к Черному Камню на Соленом
Озере. Взамен получишь эту женщину, сколько угодно зелейника для вас обоих и возможность продолжить свой путь.
— Зелейника достаточно и в Дите, — осторожно заметил я.
— Очень скоро от Дита не останется камня на камне. Мой брат Карнлайх, владыка Приокоемья, ведет туда своих воинов. Скоро на развалинах Дита волки не найдут пропитания, а змеи — укрытия.
— Новость, прямо скажем, неожиданная…
— Думай о себе, а не о дитсах. Они обречены. Принимаешь ли ты мои условия?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
