— Да я знал, что ты не поверишь… — Вовка снисходительно улыбнулся и полез на заднее сиденье за пакетом с халатом и с апельсинами. — Ты слишком сильная, ты, скорее всего, даже не понимаешь, как это — быть слабой. А Светочка из-за всего нервничает и… и… и поэтому кричит. Чтобы никто не догадался, что она такая… нежная и ранимая. Понимаешь?
— А… да. Понимаю… — Ася очень явственно вспомнила Светкины хитрые коричневые глаза, Светкины семьдесят килограммов при росте метр шестьдесят девять плюс десятисантиметровые «шпильки», Светкину мгновенную реакцию на любые нештатные ситуации, Светкину бескорыстную любовь к мистификациям и авантюрам… В общем, Ася вспомнила весь цельный и недвусмысленный Светкин образ — образ главной в прайде львицы — и внимательно пригляделась к Светкиному мужу. На главного в прайде льва он никак не тянул. Он тянул на мишку-панду. Плюшевого. — Вовка, а с чего ты взял, что я сержусь? Я ведь Светлану Алексеевну уже почти десять лет знаю. Я к ней уже привыкла.
— Может, и я когда-нибудь привыкну, — неуверенно предположил Светкин муж. — Ты сама домой не уезжай. Ты нас дождись. А то Светочка опять будет на меня… нервничать.
— Дождусь, — пообещала Ася.
И еще долго стояла, глядя вслед давно скрывшейся за поворотом машине. И думала, что Светка гораздо мудрее, чем всем кажется. Гораздо, гораздо мудрее… Или прав все-таки один Светкин муж, плюшевый Вовка-панда?
Постояла, поулыбалась, вытащила из пакета белый халат — и вошла в отделение. Нет, сразу она не пойдет к Тугарину. Сначала она поговорит с врачом. Пусть ей расскажут про все эти «разы» с наркозом и без наркоза… Чтобы не было так страшно, она думала о том, что сказал Светкин муж: «Ты слишком сильная… ты даже не понимаешь, как это — быть слабой». Не очень-то это помогало.
— Ой, Анастасия Павловна, здравствуйте! — откровенно обрадовался ей дежурный хирург. — Вы меня не помните? Вы в прошлом году моей Оксанке глаз оперировали! Оксана Ставрогина! Восемь лет!
— Левый глаз, из рогатки попали, скрепкой, ничего особо серьезного, — вспомнила Ася. — Как она сейчас?..
Хирург стал было рассказывать о том, что Оксанка с рогатками уже не балуется, про глаз помнит, хотя с глазом давно все нормально… Спохватился, на полуслове резко сменил тему, озабоченно спросил:
— Вы к нам по делу? Что-нибудь случилось? Помощь нужна? Или у нас кто-нибудь из ваших лежит? Или близкого человека навестить зашли?..
— Вчера у нас в отделении ранили майора, — осторожно сказала Ася. — Пуля в плече… У вас прооперировали…
Ну и что говорить дальше? Как ему объяснить, что зашла она навестить совсем чужого человека?.. И не просто навестить, но еще и узнать о нем все, что можно узнать от врача. С подробностями. Что было, что будет, чем сердце успокоится. Полное нарушение профессиональной этики. Но хирург не стал ждать никаких объяснений, с готовностью, даже весело, заговорил сам:
— А, Мерцалов! Конечно! Как я сразу не догадался?.. Ваши уже приходили, и доктор Алексеев, и кто-то из медсестер, и даже санитарки… Принесли всего… И ночью, говорят, кто-то из ваших звонил, беспокоился… Майор ведь у вас там по заданию был, да? Его здесь специальные люди охраняют. Такие экземпляры — это видеть надо! Где их таких выращивают? Но майор, конечно, — это что-то совершенно невероятное… Знаете, ему пулю под местной анестезией вынимали. У него до этого уже несколько ранений было. И пулевые, и ножевые, а спина вообще вся исполосована — говорит, мина взорвалась… И как люди такую работу выбирают? Правда, организм крепкий, я сегодня его уже смотрел, хорошая картина, этот быстро встанет…
Ага, быстро встанет — и побежит навстречу следующей пуле. Тьфу-тьфу-тьфу… Или следующему ножу. Тьфу-тьфу-тьфу… Мина взорвалась! Господи помилуй, в него еще и минами стреляют! Или что там делают с минами, чтобы они взрывались, исполосовывая осколками все вокруг? Ася слушала подробное описание всех травм и ранений Тугарина, а думала одно: и как люди такую работу выбирают? Хирург, отец Оксаны Ставрогиной — она так и не спросила его имени, — повидавший всякое, и тот удивляется. И Алексеев удивлялся. И тетя Фаина. Все удивляются. В солнечном сплетении противно дрожал тугой комок холода.
— Вы его навестить хотели? — спросил доктор. — Это у его людей надо спросить, а то не пустят еще… Я им скажу, что очередной осмотр… ну, выдумаю что-нибудь.
— Не надо ничего выдумывать…
Ася хотела добавить, что навещать майора она не собиралась, просто забежала апельсины передать, но тут в кармане коротко пиликнул мобильник. Сообщение. «Асенька хорошая. Жду». Ася сунула телефон в карман и сказала:
— Он меня ждет.
— Ждет? — удивился доктор. — А… а почему? То есть… у него с глазами что-то?.. Или он вам… ну, не чужой, да? Родственник?
— Понятия не имею, — сразу на все вопросы ответила она.
Доктор сделал выражение лица типа «так бы сразу и сказала» и с готовностью поднялся:
— Ну, так давайте я вас к нему провожу. Он в отдельной палате. Так что вам никто не помешает.
Возле двери в палату маячил один из экземпляров, о которых говорил доктор Ставрогин. Да уж, где их только выращивают?.. Экземпляр чем-то напоминал Гонсалеса, только был не такой высокий и к тому же — белобрысый.
— Здравия желаю, Ася Пална! — радостно гаркнул экземпляр. — А Илья Алексеевич вас давно уже ждет!
— Какой Илья Алексеевич? — Ася сначала даже подумала, что ее с кем-то перепутали или доктор Ставрогин палаты перепутал… Или она сама что-то перепутала.
— Так майор Мерцалов, — не удивившись, объяснил экземпляр.
— Его так зовут — Илья Алексеевич, — тоже не удивившись, добавил доктор Ставрогин.
Забыть настоящее имя Тугарина! Ай-я-яй… Хотя она и не думала, что имя настоящее, но все равно… Ася почувствовала неловкость. А когда она чувствовала неловкость, начинала задавать глупые вопросы. Сейчас получился самый глупый из всех возможных:
— А вы уверены?
Белобрысый экземпляр тут же откровенно засомневался, но тем же бодрым голосом доложил:
— Так точно!
Доктор Ставрогин сделал выражение лица типа «уж мне ли не знать», но ответил осторожно:
— Так в документах написано.
— В чьих? — спросила Ася, ясно осознавая, что привычный театр абсурда она затевает только для того, чтобы оттянуть момент, когда придется войти в палату.
Белобрысый экземпляр хрюкнул. Доктор Ставрогин серьезно ответил:
— В истории болезни.
Тугарин в палате заорал:
— Асенька хорошая!
Белобрысый экземпляр и доктор Ставрогин переглянулись и сделали выражение лица типа «а мы вообще ничего не слышали».
