В общем, идея яда, так или иначе, всегда живет в сознании человека. Ведь все вокруг, вся окружающая нас среда — яд. Вопрос лишь в концентрации, индивидуальной переносимости, в синергетике, наконец, воздействующих причин. То есть рядом с человеком всегда — смерть, потенциальная возможность «не быть». С ним всегда — неосознаваемый страх этого. Притом на уровне, так сказать, «коллективного бессознательного»: любой из нас, в конце концов, обязан жизнью тому, что лишь один сперматозоид из десятков, а то и сотен миллионов смог выжить в ядовитой, кислотной среде на пути к яйцеклетке, все же остальные — погибли! Яд и смерть — в основе жизни! Это не может пройти бесследно.
Темы, связанные с ядами, всегда будто завораживают людей, вызывая, пожалуй, не меньший интерес, чем секс. Фрейд говорил о вечной борьбе Эроса и Танатоса, двух заложенных в сути человека противоположных и взаимосвязанных инстинктов: продолжения рода и смерти. Но Эрос при этом, рано или поздно, уходит, а неумолимый Танатос торжествует.
Поразительные темы, если задуматься, наметил автор в этой книге, пусть вначале он брался лишь за «Жизнеописания великих отравителей». Ведь яды везде и всюду: в пище и косметике, на рабочем месте и в живой природе, в медицине и политике, на войне и в научных исследованиях, в суде и, конечно, в клетках любого человека!
У читателя (тем паче у переводчика) при чтении текста возникает внутренний диалог с автором — а не то желание, как бывает в дружеской беседе, что-то сказать от себя. Тем более когда автор из мест, от России весьма отдаленных. И нам есть что ему поведать.
* * *
«Интересная тема… актуальная…» — сказал кто-то, узнав, что книга — о ядах, и многоточия тяжко повисли в воздухе. Другой прямо спросил: «И что там про Ющенко с Литвиненко?» Узнав, что книга «не о том», потерял к ней интерес.
Отравление обычно будоражит, надолго оставаясь в памяти. Если затронута историческая личность, темная тайна способна тревожить воображение и через сотни лет. Так и не утихли споры, умер Наполеон своей смертью или ему «помогли». Нет согласия по поводу причины смерти Моцарта. У нас — сплошные открытия. И все о смерти «первых лиц», Сталина, Ленина, Петра Первого, Ивана Грозного… Может, неспроста?
Конечно. Ведь тогда у «читателей газет» возникает устойчивый фон тревоги, страх перед «смутным временем», ощущение потерянности, желание определенности в будущем, потребность в «твердой руке». Слухи о ядах — проверенный канал воздействия на сознание. Недаром в прошлом после кончины правителя столь часто говорили, будто он был отравлен. Тем более что в самом деле — случалось. Почитайте исторические хроники — хоть Европы, хоть Азии с Африкой… Слишком силен магнит власти, чтобы не устранить соперника или непокорного. Тут все одним миром мазаны. И принц Салим, что в 1591 году пытался отравить отца — императора Индии Акбара, одного из Великих Моголов. И брат хана Батыя, который в 1256 году занял его место после его смерти, отравив наследника, сына Батыя. И целая вереница римских пап в Средние века. И придворные Людовика XIV, при дворе которого — отравления, содомия, «черные мессы». Примерам несть числа, лишь копните.
Но это у них. А мы свою историю знаем? У нас ведь — не хуже.
Яд — дело тонкое…
Кто же отравители? «Враги», вестимо. Если «мы», скажем, католики и кого-то из «нас» отравили, вина в этом конечно же на «них» — на протестантах. И наоборот. И не только в отдаленном прошлом. Вы не замечали, какое особенное выражение возникает в глазах у людей старшего поколения, заставших начало 1950-х, если вдруг даже сегодня заходит речь о «деле врачей»? Том, что шло в одном ряду с процессом «о правотроцкистском блоке» 1938 года: там при 21 фигуранте дела ключевым стало обвинение четырех врачей, и, хотя они не были главными обвиняемыми, им посвящена треть текста судебного решения. Потому что они, якобы отравив председателя ОГПУ Менжинского, председателя ВСНХ Куйбышева, писателя Горького и его сына, готовили, как утверждал прокуpop[158], отравления нового главы НКВД Ежова, даже самого Сталина[159].
От этой психической атаки в 1930-х годах пострадали и возможные жертвы обвинений, и миллионы советских граждан, требовавших «справедливого возмездия своре кровавых собак» (так писал известный журналист, Михаил Кольцов, — впрочем, и его вскоре арестовали). Пострадали оттого, что яд — субстанция не обязательно физическая. Идея яда, категория неосязаемая, проникая в сознание, действует не хуже его самого. Само отравление, даже массовое, затрагивает немногих. А вот сообщение о нем (да еще с «доказательствами») влияет на миллионы людей. Недаром в психологической войне, что идет последнее столетие, популярен образ «отравленных колодцев».
В XX веке всюду было немало сюжетов, связанных с отравлениями: тут и 638 покушений на жизнь Фиделя Кастро (под эгидой ЦРУ), и поставленная задача отравить Патриса Лумумбу (ЦРУ же), и, по-видимому, отравление Гамаля Абделя Насера, и упорные слухи об отравлении Ясера Арафата. Или обстоятельства смерти Мэрилин Монро.
Но вот в конце 2006 года в Лондоне погиб Александр Литвиненко. Как и во многих, явно заказных делах подобного свойства, истину, возможно, не узнать никогда. Что заказ был, в этом, видимо, мало кто сомневается. Но кто заказчик — это пока что вопрос веры. Из истории известно: порой есть доказательства, судебный процесс определил виновных, долгое время всем «ясно», как все случилось, — а позже вдруг достоверно оказывается установлено нечто едва ли не противоположное. Поджог рейхстага в 1933 году — из навязших в зубах примеров[160]. Но были и другие, не менее красноречивые. Инцидент в Тонкинском заливе позволил США начать войну во Вьетнаме. После нападения «польских» солдат на германскую радиостанцию в 1939 году вспыхнула Вторая мировая война. В 1898 году американские агенты взорвали американский же военный корабль на рейде Гаваны — и США вступили в войну, устранив испанское владычество на Кубе. Организуют такие акции по принципу «розыгрыша». Когда все — правда. Кроме малозаметной детали. Как первого апреля, когда «покупается» столько людей…
В лондонском же «риэлити-детективе» есть жертва, орудие преступления, подозреваемые, объявлено, что есть неопровержимые доказательства. Но есть непонятное в поведении одной стороны. И нестыковки в трактовке событий и в объяснении произошедшего другой стороной. Истина, где ты? Посередине или — вообще не здесь? Игры разведслужб порой непредсказуемо азартны. Почище тотализатора. Но достоверно сегодня известно, пожалуй, то, что все видели по телевизору, что сказал, умирая, человек, который кому-то был бельмом на глазу. Или, быть может, стал им по ходу дела. Какого — бог весть. Есть названные причины. Но, не исключено, есть и неназванные — в рамках ли собственных устремлений или игры, которую с ним играли. Тут, пожалуй, не факт смерти от полония важен (сам по себе страшный), а то, кем и как это подано. И что «за занавесом». И на что вся эта история способна повлиять.
Радиоактивный полоний для древней, как Луна, цели — умертвить человека — был применен впервые. Но зачем полоний, говорили эксперты, есть яды, не оставляющие следа!.. Отчего же сработано «грязно»? Для устрашения? Отчего кто-то решил использовать вещество, оставившее столько следов, в разных местах, не только в Лондоне? От недомыслия? Едва ли. И знаем ли мы, кому оно, возможно, на самом деле предназначалось? Сравнишь масштаб потенциальных целей для устранения — призадумаешься.
Тем временем солидная «Файненшл тайме» сразу написала: «Нераскрытое отравление — старая русская традиция. Историки все еще спорят о том, какую роль сыграл яд в смерти Ивана Грозного, Распутина и Максима Горького».
Историк же из России твердит иное: «Убийства путем отравления редки в русской истории. Это удел европейской или византийской практики. В России монархов обычно душили, рубили, взрывали, расстреливали, но не травили»[161].
Но то ж монархов…
Несколько раньше, в 2004 году, случилась известная драматическая история с нынешним президентом Украины. И в ней немало странного. И там немало «ушло в песок». С одной стороны, вроде мог быть у бывшего «старшего брата» интерес — ну как минимум «подпортить имидж» фотогеничному кандидату на высший пост в стране. А что с другой?
Вспомним, в разгар бурной предвыборной кампании, в начале сентября, Ющенко вдруг серьезно заболел — после обеда с высшими чинами службы безопасности Украины. Его доставили в Вену, в солидную клинику, и первый диагноз был: «острый панкреатит, осложненный вирусной инфекцией и химическими веществами, обычно не присутствующими в пище». Сторонники Ющенко сразу заявили: отравили рицином. Правда, больше о нем не упоминали: не соответствовало картине плюс рицин куда более смертельный яд, чем диоксин, который позже определили тесты. Но концентрация диоксина была в тысячи раз выше нормы (за всю историю тестов на диоксин у человека лишь однажды измерили более высокий уровень).
