Элизабет побледнела и с трудом сглотнула. Дэйв уже заканчивал — промакивал кровь вокруг внутренних швов марлевыми тампонами и бросал их на пол.
— Все нормально? — спросил он.
— Да, — с трудом ответила она, — обычно меня не тошнит, я не знаю, просто этот глаз…
— Бывает. — Он стал накладывать последние наружные швы со сноровкой, выработанной двадцатью годами непрерывной практики. Проложил кусочек марли вдоль линии шва, несколько раз промокнул и оставил. Машинально снял использованные перчатки, натянул новую пару и обошел стол. — Как дела?
Билл кропотливо возился в глубине впадины позади глазного яблока, которое пока не отделилось от оптического нерва и сосуда.
— Я разберусь вот с этим, — он указал ножницами внутрь, — а потом все это нужно просто оттуда вынуть.
За несколько минут они закончили с лигатурой и отделением нерва, Билл вынул глаз из гнезда и огляделся, куда бы его положить. Не найдя ничего подходящего, он бросил его на пол себе под ноги. Элизабет зажмурилась.
— Что теперь? — спросил Дэйв, осматривая впадину.
— Удалим часть орбикулярной мышцы, чтобы после операции не подергивалось веко. Мы ведь хотим, чтобы он хорошо выглядел, да? — Билл хмыкнул. Он приводил в порядок дыру в голове собаки.
Мужчины молча завершили работу, искусно зашили кожу над глазной впадиной. Барбара наблюдала за ними из другого угла комнаты — она была готова ассистировать, если понадобится, и восхищалась умением, свидетелем которого стала. Поистине великий талант — так лечить. Эти двое мужчин, без преувеличения, вернули пса к жизни. Если бы не они, Дамиан бы умер уже через несколько часов. Но было во всем этом какое-то противоречие, и Барбара никак не могла понять, в чем тут дело. Казалось странным, что эти два человека, для которых пес значит даже меньше чем ничего, могут спасти его, тогда как они с Элизабет, со всей их любовью, заботой и добрыми намерениями, — не могут. Но, подобно собаке, она не умела преодолеть застарелое недоверие и глубокую антипатию к этим людям. Она хотела поблагодарить хирургов, но слова застревали в горле. Ей было непросто.
— Хотите чего-нибудь? Может, кофе? — наконец предложила она.
— Конечно, было бы замечательно. — Билл улыбнулся ей. — Мне черный. Дэйв, тебе тоже?
— Да.
Она поставила чайник и взяла большой мусорный пакет. Пока закипала вода, она принялась убирать газеты. На полу валялся собачий глаз. Барбара старалась на него не смотреть. Пес начинал просыпаться, но был еще без сознания — лишь поскуливал и шевелил лапами. Дэйв стоял около него, держа руку натруди пса, и разговаривал с Биллом. Элизабет склонилась над головой Дамиана и шептала что-то ему на ухо.
— Джентльмены, мы можем переложить собаку? Можно отнести его на диван в гостиной, — предложила Барбара. Дэйв пожал плечами, посмотрел на Билла, затем поднял Дамиана на руки и осторожно отнес в гостиную. — Сюда, — показала Барбара. Элизабет не отставала от него ни на шаг. Дэйв опустил собаку на диван.
— Ему нужна еще одна капельница, — сказал он, выпрямляясь.
Элизабет повернулась к отцу и обняла его.
— Господи, как я тебе благодарна. Ты даже не представляешь, как это важно. — Она подошла к Биллу и пылко прижалась к нему. — И ты, ты чудесный. Вы оба спасли ему жизнь. Вы даже не знаете, что это для меня значит.
Билл серьезно посмотрел на нее.
— Надеюсь, нам не придется об этом сожалеть, Элизабет. Пойми, твой отец и я спасли его, потому что этот пес уникален. Мы не знали, насколько, до прошлой ночи, и если он умрет у тебя на руках, у нас могут быть серьезные неприятности. Ты очень привязалась к необыкновенному животному, но следует понимать, что ты не можешь прятать его вечно. Этот пес принадлежит Джозефу Севиллу, это его собственность, и, нравится тебе или нет, придется вернуть его владельцу. И очень скоро. Мы приехали сюда и сделали свою работу, Элизабет, чтобы предотвратить худшее. А теперь пришло время тебе выполнить твою часть работы.
— Дамиан поправится, и я хочу, чтобы вы познакомились с ним получше, тогда вы поймете…
— Нет, Элизабет, — резко ответил Дэйв, — мы не собираемся знакомиться с собакой и не собираемся ничего в связи с нею понимать. Это не решит проблему. Пес — не твоя игрушка. Он принадлежит другому человеку, и этот человек — не важно, как ты к нему относишься, — заслуживает, чтобы ему вернули собаку. Это животное — украденная собственность. В этом все дело. Ты должна закончить колледж и жить своей жизнью. Это прискорбный эпизод, в котором ты сыграла неприглядную роль. Ты совершила несколько серьезных ошибок, и это уже привело в наш дом полицию. Твои поступки могут стоить тебе пропущенного года медицинской школы, если только Севилл вообще не добьется, чтобы тебя исключили. Пора кое-что предпринять и попытаться исправить то, что можно. Мы пришли сюда с добрыми намерениями и ожидаем того же от тебя.
Элизабет потрясенно смотрела на отца. Лицо ее побелело. Она открыла и снова закрыла рот. Взглянула на Билла, но тот оставался безучастным. Барбара, беспокоясь, сможет ли девушка выдержать отцовское неодобрение, еле заметно кивнула, когда та бросила на нее полный мольбы взгляд. Никто не проронил ни слова.
Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Барбара наконец заговорила:
— Думаю, дальше мы сами справимся, джентльмены. Я найду антибиотики и капельницу. Спасибо за то, что вы сегодня сделали.
Дэйв в последний раз обратился к дочери:
— Позволь мне гордиться тобой, Элизабет. Сделай правильный выбор.
глава 14
Дружба может закончиться,
только если она никогда не была настоящей.
Св. Джером
Выздоровление истощило Дамиана. Душевно он был изнурен так же, как и физически. Севилл, безжалостно натаскивая пса, чтобы тот достиг почти невозможной безупречности, добился результата, близкого к совершенству, — но дорогой ценой. Дамиан теперь все время спал, просыпался, только чтобы поесть и выйти наружу облегчиться, а затем возвращался и снова проваливался в сон. Сны ему снились дикие, он дергал лапами, жалобно повизгивал или угрожающе рычал. В такие моменты Барбара советовала Элизабет гладить пса, но не будить, и шептать ему «хорошая собака» и «молодец, мальчик». Дамиан должен чувствовать, что Элизабет рядом даже во сне, ободряет и поддерживает его, пока он противостоит недругам.
В ту ночь, когда позвонила Барбара, Элизабет ушла из дома в спешке, ничего с собой не взяв. У нее не было запасной одежды, документов, денег. Севилл, скорее всего, уже понял, что собака у нее, поскольку, несмотря на предложенную в награду кучу денег, Дамиана до сих пор не нашли. Девушка подозревала, что Севилл следит за ее домом, и возвращаться за вещами было бы рискованно.
Через три дня после операции Элизабет все же решила съездить домой. Можно было взять фургон Барбары, оставить его в нескольких кварталах от дома, а дальше пойти пешком через дворы соседей. На самом деле она не знала, от кого прячется. Севилл мог установить наблюдение за домом, но вряд ли кража собаки из лаборатории что-то значила для остального мира. Станет ли полиция следить за домом, чтобы допросить ее? Или Севилл наймет частного детектива?
Возможно, это уже паранойя, но сама Элизабет так не считала. Севилл предложил двадцать пять тысяч вознаграждения. Людей, знающих, какую ценность представляет Дамиан, можно пересчитать по пальцам, но за такие деньги все на свете охотники за шкурами примутся искать собаку. Элизабет глубоко вздохнула, представив силу, выступившую против нее. У Севилла полно денег, к тому же средства массовой информации встали на его сторону и защищали его как жертву насилия экстремистов. Он — уважаемый член научного сообщества, его статуса и влияния хватит, чтобы ее съели живьем.
Если бы только знать, что планирует Севилл. В новостях только сообщали, что полиция разрабатывает несколько версий. Каких версий? За Биллом и Дэйвом следили? Если Севилл наблюдает за ее домом, рано или поздно кто-нибудь совершит ошибку и приведет его к собаке. Один раз он уже натравил на нее полицейских, и если он ее выследит, те, без сомнения, помогут ему вернуть украденную собственность.
В половине двенадцатого ночи Барбара проводила Элизабет к фургону.
— Береги себя, подруга. Ты выглядишь так, словно за вами с Дамианом гонится настоящий маньяк. И трудно сказать, на что он способен. — Барбара неловко замолчала. — Но если что-нибудь с тобой случится, у меня он будет в безопасности, ты знаешь. Веди себя спокойно, он дождется твоего возвращения.
Элизабет посмотрела ей в глаза.
— Я знаю. Надеюсь, ты понимаешь, что он для меня значит. Бог знает, куда это нас приведет, но… спасибо тебе за все.
— Такого ни за какие деньги не купишь. Я рада, что смогла вам помочь. Ты сейчас в самой крутой переделке за всю свою недолгую жизнь, но держишься за своего друга, и это чертовски правильно. С людьми, которые за тобой охотятся, ты играешь в жестокую игру. А сейчас иди — ты выглядишь хуже некуда, и я знаю, что ты устала. Тебе нужно побыстрее съездить, вернуться и лечь спать.
