же и сами говорили, что выбора у вас все равно нет, и рано или поздно, ваша полоска жизни опустеет, а вы – погибните.
Отвернувшись от мужчин и подойдя вплотную к плите, я провожу по ней рукой. За моей ладонью тут же тянется шлейф из темно-синей дымки, а на плите начинают появляться один за другим, незнакомые мне символы. О нет, это сначала они мне показались незнакомыми, но затем мой внутренний переводчик, мне их разъясняет:
«Твоя жертва поможет открыть врата в другой мир, торопись у тебя всего один час на размышления, иначе храм вновь разрушится, и «Мир Духа Смерти» останется закрыт еще на долгие сто лет, пока не появится новая жертва и новые жрецы»
Я не замечаю, как произношу предложение вслух.
И сразу после моих слов над алтарем появляется обратный счетчик времени.
Почти все мужчины одновременно присвистывают.
– Решать, только тебе, – говорит Оливия, продолжая хмуриться, словно ей эта затея вообще не нравится.
Подтянувшись на руках, я сажусь прямо на алтарь, задумчиво рассматривая стены храма, и замечаю много надписей на знакомом языке. Правда, смысла в них нет. Какие-то слова, написанные от балды… Наверно разработчики просто посмеялись, понимая, что местные этот текст все равно не разберут.
– Извините, но мне надо подумать, все же от моего решения зависит моя жизнь, – говорю я мужчинам, и перевожу взгляд на Лорда Алена: – Что там по времени с осадой замка?
– У нас в запасе двадцать минут, если ситуация не изменится, и не появятся еще желающие нас атаковать, – отвечает мужчина.
– Мало, решайте скорее, – не сдерживая недовольство в голосе, говорит КХЕРЦ. Этот мужчина мне совершенно не нравится, может потому что Оливия смотрит на него как-то слишком тоскливо? Удивительно, но за эти несколько часов, эта девушка стала мне близка. И я нехотя, но все равно начала за неё переживать.
И тут в воздухе резко начинает пахнуть озоном, одна из стен храма становится красной, словно её нагревают изнутри, затем тускнеет и … заворачивается в воронку портала.
Мужчины, все, как один делают слаженный шаг назад, вытаскивая оружие, и становясь в боевую стойку, и не зря…
Мы все смотрим на точную копию Духа Смерти, только кожа у этого существа абсолютно красная.
Надпись над его головой гласит – Дух Огня. Уровень само собой не виден. От него веет жаром, словно из печки. Тело этого здоровяка горит, самым настоящим полупрозрачным огнем.
– Уберите оружие, если не хотите отправиться на перерождение, я пришел просто поговорить, и самое главное, предупредить, – говорит он хриплым басом, глядя на мужчин, а затем со смехом добавляет: – Или вы считаете, что у вас есть шанс меня убить?
Все игроки хмуро переглядываются между собой, а затем явно нехотя, убирают оружие. И не успевают они опомниться, как Дух Огня, щелкает двумя пальцами в воздухе, и все мои сопровождающие застывают, а их глаза стекленеют, в том числе и глаза Оливии.
А из портала вдруг выходят еще двое, точнее две – эльфийки. И одну из них я сразу же узнаю – это та сама девчонка – рыжеволосая эльфийка из клана огненных лис.
– Это она, папа, – девочка кивает Духу Огня, указывая на меня пальцем, и тут же торопливо добавляет: – Только не вздумай к ней близко подходить, а то еще уничтожишь её щит!
– Хорошо, – отвечает здоровяк девочке, и, сложив свои массивные руки на груди, встает у портала, словно не собирается нападать, а просто пришел о чем-то поговорить, и одна из эльфиек, тут же подтверждает мои догадки.
– Не бойся, мы не сделаем тебе ничего плохого, – её мягкий голос звучит успокаивающе. Она выглядит гораздо взрослее первой, её имя – Марилиониэль из Клана Огненных Лис (прим. от автора. Дух Огня и Марилиониэль главные герои из дилогии «Игра на жизнь, или Приключения эльфийки»). – Они, – она машет в сторону игроков рукой, – просто смотрят сейчас кино – воспоминания из давно ушедших дней. Им не стоит становиться свидетелями нашего разговора.
Сглотнув несколько раз, медленно киваю, застыв в ожидании.
– Что ж, раз ты готова слушать, значит, я начну, времени у нас не так много, поэтому я буду предельно краткой, – сразу же переходит к делу Марилиониэль. – Мы знаем, что твое настоящее имя – Никаэлла Фользерцман. – Моё лицо вытягивает от удивления, я уже открываю рот, чтобы воскликнуть: «что тут происходит!?», но эльфийка выставляет руку ладонью вперед: – Не перебивай, времени и, правда, не так много. Мы знаем, что ты попала в игру, и застряла в ней навсегда, мы, – она указывает на Духа Огня и себя, – тоже когда-то много лет назад попали в игру. – А Улик, – эльфийка опять кивает в сторону здоровяка, – он вообще один из команды создателей этой игры, и он был очень близко знаком с Валдисом, ты его знаешь, как Духа Смерти или Бералдина. Сейчас ты умудрилась спровоцировать один из квестов, о котором все позабыли за давностью лет, да и вероятность его активации была – одна тысячная процента. Но… это случилось, – она облизывает свои пухлые губы, и продолжает: – И вот мы здесь. И да, мы не хотим тебе врать, этот ритуал тебя не убьет, ты действительно просто отправишься на перерождение в свой мир, там, где у тебя точка возрождения. А всем, кто участвовал в квесте, будет открыта возможность – перейти в новый мир. Но это все частности, не стоящие нашего разговора. Есть еще кое-что, и ты должна это понимать. Дух Смерти не в себе. Он хочет уничтожить все точки возрождения, он хочет внести в этот мир камни, очищающие души. И это…
– Я все это знаю, – прерываю я ошеломительную речь эльфийки. – О том, что он хочет, чтобы неписи и игроки умирали по-настоящему. Но я так же знаю и то, что Дух Смерти сейчас спит, я сама лично его усыпила, и проспит он еще, как минимум три недели. И за эти три недели мы с Бералдином найдем выход, как переубедить Духа Смерти, не делать глупостей.
Эльфийка тут же поднимает голову, и вопросительно смотрит на Духа Огня и, судя по их хмурым переглядываниям, а также мимике, те явно между собой о чем-то общаются. Неужели мысленно переговариваются? И такое возможно?
А вообще конечно, то, что сейчас мне эти двое рассказали… это за пределами моего понимания. Но я видимо уже настолько притерпелась к местным реалиям, что даже почти не удивляюсь. И мне интересно, тут все «неписи» – когда-то были обычными людьми, или только нескольким так «повезло»?
– Хорошо, мы
