Как много объяснили Майлзу эти слова! Он всегда догадывался, что здесь не все чисто. Догадывался — и не хотел задавать вопросы, ответы на которые могли подтвердить худшие из опасений… Он снова посмотрел на Элен Ботари — у той в глазах не было ничего, кроме ненависти к непрошеной, как ей казалось, гостье. Как хотелось бы и ему верить, что все это — грязная клевета… Парализатор лежит на столе перед Ботари, как раз на линии огня, — может, попытаться допрыгнуть?..
— Мне было восемнадцать, когда я попала к ним в плен. Недавняя выпускница, не успевшая даже завести фронтовой роман. Было не до этого — я мечтала послужить своей родине, защитить ее от врага. Я рвалась на войну, а попала в ад, и штабные крысы с Барраяра могли делать со мной все, что им заблагорассудится!
Элен Висконти явно находилась на грани истерики — воспоминания о пережитом ужасе взволновали ее сильнее, чем предполагала она сама… «Надо во что бы то ни стало заставить ее замолчать», — подумал Майлз, но женщина заговорила вновь:
— А этот… — ее палец лежал, подрагивая, на спусковом крючке, — был их инструментом для пыток. Он устраивал для них настоящие шоу, и за это ходил в любимчиках… После войны Барраяр отказался выдать своих преступников, а мое правительство решило не настаивать — скорейшее заключение мира было важнее справедливости, важнее поруганной чести своих Граждан. Он остался гулять на свободе и превратился в мой кошмар — на все эти двадцать лет. Но ведь наемный флот тоже является субъектом межпланетного права. Адмирал Нейсмит, я требую ареста этого человека!
— Я не… но ведь это… — заикаясь, пробормотал Майлз. Он обернулся к Ботари:
— Сержант, что же вы молчите?!
Этот крик ударил в лицо Ботари, разрушив оцепенение. Губы сержанта искривились, он нахмурил брови, как будто пытаясь что-то вспомнить. Его взгляд задержался на дочери, потом на Майлзе и, наконец, остановился на эскобарианке. Ботари издал долгий, протяжный вздох.
— Леди, — прошептал он, — вы все так же красивы.
«Что же ты делаешь, сержант! Не надо ее подстрекать!»
Ужас и ярость исказили прекрасное лицо женщины. И она решилась. Словно серебристые струи дождя вырвались из дрожащего ствола и осыпали пространство вокруг Ботари. Но тут игольник заклинило. Со страшными проклятиями Висконти начала что-то лихорадочно поправлять в нем, а Ботари привалился к стене и выдавил:
— Теперь — покой…
Майлз бросился за парализатором, но Элен опередила его. Выбив игольник, она заломила эскобарианке руки за спину с такой силой, словно хотела вырвать их из суставов. Женщина не пыталась сопротивляться — она была в такой прострации, что, наверное, даже не почувствовала боли. Только подбежав к сержанту, Майлз понял, что произошло.
Ботари оседал на пол, как сломанная марионетка. На его гимнастерке выступили пять капелек крови — таких маленьких, таких безобидных на вид…. И вдруг неудержимый кровавый поток вырвался у него изо рта. Отчаянно закашлявшись, он забился в конвульсиях. Потом на секунду затих — и вновь кровавая струя, еще сильнее первой, хлынула на ковер — и на Майлза, заливая ему комбинезон. Юноша упал на колени и на четвереньках подполз к своему телохранителю.
— Сержант, — позвал он осипшим от ужаса голосом.
Ботари лежал недвижимо. Его ястребиные, широко раскрытые глаза остановились и потускнели, голова неестественно запрокинулась назад, кровь текла и текла изо рта. Майлз бросился расстегивать его одежду, но не смог даже найти точек, в которых смертоносные лучи пронзили тело. Пять попаданий! Все внутренности наверняка превратились в тщательно перемолотый гамбургер.
— Почему ты не стрелял! — простонала Элен, тряся эскобарианку, как терьер пойманную крысу. — Ведь пистолет был заряжен…
Майлз посмотрел на оружие, все еще зажатое в остывающей руке сержанта. Указатель действительно стоял на отметке «перезаряжено».
Элен бросила полный отчаяния взгляд на отца — и вдруг, зажав шею эскобарианки в «ключ», стала ее душить. Майлз вскочил, разбрызгивая по каюте кровь, и крикнул:
— Не убивай ее! Может быть, это твоя мать!
«Господи, зачем я это сказал?»
— Что?! Ты веришь в эту ужасную ложь?! — крикнула она с яростью, но все-таки ослабила хватку. — Господи, Майлз, я даже не могу понять, о чем речь…
Висконти надсадно закашлялась, с трудом повернула голову и всмотрелась в девушку.
— Это… его детеныш? — спросила она Майлза.
— Это его дочь!
Эскобарианка внимательно изучала черты Элен. А Майлз уже видел, что не ошибся. Вот откуда эти волосы, эти глаза, эта изящная фигура — прообраз стоял в двух шагах с заломленными за спину руками.
— Ты похожа на него, — бросила женщина. Ужас и омерзение затуманили ее взор. — Говорят, барраярцы использовали зародыши и новорожденных для военно-медицинских экспериментов. — Тут она вопросительно посмотрела на Майлза. — А вы, случайно, не один из таких?
Элен выпустила убийцу и отступила назад. Однажды, отдыхая в загородном имении Форкосиганов, Майлз видел, как во время пожара погибла лошадь. Загорелась конюшня, и никто не мог подойти из-за страшного жара. Он всегда думал, что на свете нет ничего страшнее того душераздирающего ржания. Оказалось, есть. Молчание Элен в эту минуту. Она больше не плакала. Она просто стояла и молчала.
Майлз выпрямился.
— Тут вы ошибаетесь, мэм. Адмирал Форкосиган лично проследил за тем, чтобы все дети были доставлены живыми и невредимыми в сиротский приют. Они все выросли там, в безопасности. Почти все…
Губы Элен беззвучно шепнули: «Ложь!». Но в ней уже не было прежней уверенности, чтобы крикнуть это вслух. Она глядела на эскобарианку с какой-то исступленной жадностью.
В этот момент открылась дверь каюты и раздался бодрый голос Мэйхью:
— Милорд, если вы хотите, чтобы ваши приказы… Боже милостивый!
Ард остановился так резко, что едва не упал.
— Держитесь, я сейчас приведу врача! — крикнул он и бросился обратно.
Элен Висконти подошла к телу Ботари — осторожно, как путешественник к только что убитой ядовитой змее. Ее глаза встретились с глазами Майлза.
— Адмирал Нейсмит, я сожалею, что заставила вас пережить все это. Но поймите — я не совершала убийства. Я казнила военного преступника. Возмездие свершилось, — провозгласила эскобарианка торжественно, но тут ее голос сорвался, и она едва слышно закончила: — Справедливое возмездие.
А ведь и в самом деле, это не совсем убийство, подумал Майлз. Сержант мог застрелить тебя в любую секунду — с его-то реакцией. Он покачал головой:
— Нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
