И как можно дальше от входа — там разветвлений много. Тогда, даже если Ольбег отважится лезть вовнутрь, шанс на радость встречи будет, как при выбрасывании игрального кубика с нужной цифрой.
— А сколько там этих цифр? — решила уточнить моя более просвещенная в математике подруга.
— Кх-хе, от одного до шести. Ровно по числу подземных веток. Ну что, факелы в руки и пошли?
И мы пошли. Первым шествовал Хран, беспрестанно водя своим огнем по неровным, в рыжих подтеках стенам. И хотя, минуя центральную площадку, сразу же выбрал самый левый коридор, постоянно, будто сверялся, верно ли он поступил: сначала, у очередной боковой арки, замирал, потом крякал и, подтянув на плече ношу, шагал дальше по гулкому коридору, до нового темного ответвления. За ним, точно такими же «толчками» передвигались: моя дорогая подруга, я, замыкающим — Стах. А Тишок сновал под нашими ногами и травил свои бесовские байки. Хотя, честно говоря… замолчи он, хоть на долечку и, не знаю, как другие, а я сразу же начну в красках представлять, где именно сейчас нахожусь. И что надо мной — огромная каменная глыба и стоит ей, хотя бы шелохнуться…
— Тишок!
— Евся, ты чего? — удивленно оторвался тот от фляжки с водой, а Стах осветил мое лицо огнем:
— С тобой все нормально?
— Ага. Просто… история интересная. Не терпится узнать, что было дальше.
— Про то, как я копыта чищу? — скривился бесенок.
— Чего?.. Ну, да.
— А у этих древних кентавров, наверное, крепкие были нервы, — глядя на меня, со вздохом изрекла Любоня. — Всю жизнь прожить в таких вот глухих хоромах.
— Их «хоромы» мы прошли уже давным-давно, — внес ясность, но, нисколько этим не порадовал Хран. — Вы разве не заметили, что коридор стал гораздо уже, а потолок — ниже, — (да я вообще стараюсь по сторонам и вверх не коситься). — Потому как, это — уже хозяйственный «хвост». Они в конце каждой ветки есть. Только наш — еще и с секретом. А вообще… — оглянулся мужчина на темень за своей спиной. — Скоро остановимся на ночевку. Стах, ты в старых знаках лучше меня разбираешься. Мы еще не прошли нужный поворот?
— Нет, — качнул тот головой, не отрывая от меня настороженного взгляда. — А хотите Я вам историю расскажу?
— Ага, давай. Хотя у тебя ведь копыт нет. Значит, она будет не такой увлекательной, — уже на ходу, вздохнула я.
— Ну, я постараюсь компенсировать, — тут же уверил меня мужчина. — Помнишь, ты просила меня рассказать о своих странствиях? Так вот, года два назад, были мы с Храном в соседнем с Тинаррой государстве, Бередне. Страна интересная, пусть и дремучая местами. Хотя, в центре уже вполне терпимо относятся к магии, и даже специалистов там много работает из Ладмении. Но, не в том суть. Доехали мы тогда до самой ее западной границы.
— Бестина. Бестинской долины, — вставил, не поворачиваясь Хран.
— Угу. И там у них есть своя большая достопримечательность — замок-мираж.
— Это чёй-то?
— Это огромное многоэтажное сооружение, возникающее лунными ночами на совершенно голом месте. И, как утверждают местные жители — точная копия точно такого же, что стоял в их бывшем предтечном мире.
— И вы его видели? — тормознув, поравнялась я со Стахом.
— А как же? И что самое интересное, обычно, миражи проявляются не четко. А этот… Он виден до мельчайших подробностей. До каждой башенной бойницы, до трещин в крепостных стенах. Хотя, воя мы не слышали.
— А причем здесь вой? — решил уточнить Тишок.
— А притом, что в бывшем мире береднян в точно таком же замке жил их знаменитый вампир. Граф, не то Кракула, не то Дракула. А вот там-то выли регулярно. Но, это опять же, если верить местным жителям.
— Кх-хе, да они вокруг того места такую выручку на зеваках делают: кресты им втирают, кому нательные, а особо впечатлительным — в полный рост. И чесночные бусы до колен.
— И что, ты себе прикупил… чесночные бусы? — ехидно скривилась я Стахосу.
— Да он бы сам тогда не тише того графа в них завыл, — захохотал в полный голос Хран. — А вообще, что далеко ходить? Ведь и здесь тоже есть своя… достопримечательность. Вы кострище внутри, у входа в пещеру видели?
— Ага, — настороженно пробасила Любоня. — Так ты ж говорил, это Медянские богатеи на променады выезжают.
— Я и сейчас от своих слов не отказываюсь. Просто, я тогда не уточнил, чего их именно сюда носит, за тридцать с лишним миль. Ведь красивых мест и вокруг города полно.
— Ну и чёй-то их сюда… носит? — заозиралась моя подруга по сторонам.
— Тоже мираж, а точнее, призрак. Так ведь, Стах?
— Угу. Призрак сумасшедшей Фристы. На самом же деле она при жизни своей была пророчицей. Дар для кентаврицы очень редкий. А уже после смерти так здесь и осталась. Хотя, видели ее всего пару раз, пастухи из деревни недалеко, когда сюда за водой заворачивали.
— Ого! И что, прямо днем видали? — аж подскочил на копытцах Тишок.
— Днем. Якобы, маячил у самого входа светящийся силуэт.
— Что, и пророчествовал тут же, прямо от входа? — решила и я вставить свое слово.
— Да нет. О таких случаях я не слышал. И Феофан мне о них не рассказывал. Но, раз страждущие сюда в такую даль таскаются и даже на ночь остаются, то, видимо, сильно на то надеются, — совершенно серьезно ответил мне Стах. — Хран, знак. Мы — на месте, — осветил он, вдруг, факелом маленький квадрат прямо над левым овальным проходом в стене.
Нужное место оказалось небольшой комнатой с металлическим ларем в дальнем, скрытом за выступом углу, защищенным мерцающей магией, очень схожей с той, которой всегда пользовалась Адона. Когда хотела надолго сохранить выпеченный впрок хлеб или другие съестные припасы. Здесь же внутри оказались… свернутые в рулоны походные подстилки и одеяла, а еще деревянный чурбак с глубоким крестообразным пропилом на одной из сторон. Последним же Хран извлек пузатый флакончик с густой прозрачной жидкостью, правда, уже из собственной сумки… И такой вонючей…
— Это что? — тут же сунул свой нос бесенок. — Призраков отпугивать?
— Скорее, притягивать. Они ведь на свет летят — к публике. Особенно, если пророчицы. Так что, будем сейчас условия создавать — огонь разводить.
И, хлопнув деревяшку на самый центр комнаты, откупорил пузырь, а потом аккуратно налил в ее пропиленный центр той самой… — Это — керосин. Как раз для аналогичных целей. Осталось лишь спичку поднести и все.
— Мокошь — хозяюшка. Я таких чудес еще не видала, — оторвалась от накрывания «стола» моя дорогая и тоже очень хозяйственная
