Читаем без скачивания Доченька - Мари-Бернадетт Дюпюи

Лизон листала иллюстрированный журнал, но мысли ее были далеко. В Бриве и здесь, в Обазине, прежде таком безмятежном, ощущалось напряжение, и это ее беспокоило. Было страшно даже представить, что война со всеми ее ужасами может однажды постучать и в их дверь.

Что до Нанетт, то она при любом упоминании о военных действиях начинала злиться и не стеснялась в выражениях, высказывая свое мнение. Вот и теперь, поскольку Адриан продолжал превозносить инициативу де Голля, пожилая женщина вдруг стукнула кулаком по столу:

— У нас пока все спокойно, даже не скажешь, что в стране война! И надо этому радоваться! Красивые глупости — вот как я назову вашу идею сопротивления! Война четырнадцатого года унесла столько жизней, а сколько еще вернулись домой инвалидами! Если бы мой Жак не лежал сейчас на кладбище, он бы вам сказал то же самое! Но нас, женщин, никто не слушает… Генералы ведут солдат на войну, под пули, и молодых, и тех, кто постарше!

Адриан остановился перед Нанетт:

— Нанетт, вы должны признать, что нельзя мириться с тем, что в стране хозяйничают нацисты! Существуют эффективные методы борьбы, я вас уверяю!

— Гм! — недоверчиво хмыкнула Нанетт. — Скажите лучше — методы уложить рядком как можно больше трупов, и я вам поверю. А вам, как доктору, вряд ли должно нравиться, когда умирают молодые и здоровые парни!

Мари встала и обняла Адриана. Последнее время она пользовалась любым поводом, чтобы побыть с мужем рядом, — так проявлялся ее подспудный страх потерять его. Он понял ее и поцеловал в лоб:

— Спасибо, дорогая! — И продолжил: — Многие из вас, женщин, делают из своих мужчин трусов, которые уклоняются от военной службы, в надежде сохранить им жизнь. Но бывают дни, когда нужно заботиться не о собственной жизни, а о более важных вещах! Дни, когда на карту поставлено будущее целой страны!

Лизон захлопала в ладоши:

— Прекрасно сказано, Адриан! — воскликнула она. — Если бы я была мужчиной, я бы тоже сражалась, как тигр!

Матильда расхохоталась, и ее примеру последовало все семейство: никто не мог представить себе ласковую Лизон в облике грозного воина. Девушка смеялась вместе со всеми.

Когда всеобщее веселье стихло, Поль с задумчивым видом посмотрел в сторону сада. Сегодня в полночь они с Норбером договорились встретиться на дороге, ведущей к Каналу Монахов. Юноша сгорал от нетерпения. Его переполняло желание действовать, он уже не хотел быть прилежным студентом, готовым подчиниться сильнейшему.

Поль зажег сигарету и закрыл глаза. Впереди — больше двух часов томительного ожидания…

Глава 29

Участники Сопротивления

Мари отложила газету. Тишина в доме вдруг показалась ей давящей.

Она налила себе чашку остывшего кофе. Страх стал ее постоянным спутником. Обе дочери собирались вернуться в Тюль: Лизон к своим ученицам, Матильда — в лицей.

Жители Обазина сплотились в ожидании страшной грозы, собиравшейся на горизонте. Второго июля маршал Петен со своим правительством обосновался в Виши, супрефектуре департамента Алие, что в регионе Овернь. Планировалось, что правительство скоро вернется в Париж, но этого не случилось. Однако это не помешало ему издать новые законы, в том числе и закон от 13 августа 1940 года, запрещавший деятельность тайных обществ. Адриан полагал, что худшее еще впереди.

Мари вздохнула. Она снова и снова задавалась вопросом: «Где Поль?» Юноша теперь редко появлялся в Обазине. Он говорил, что живет у приятелей в Лиможе и Бриве. Адриан не знал точно, чем именно он занимается, но у него на этот счет были свои соображения. Неизвестность сводила Мари с ума. Она очень любила своего единственного сына, и ей на ум приходило худшее, когда он долго не давал о себе знать.

Нанетт чуть больше часа назад ушла на кладбище к Жаку, а маленькая Камилла вызвалась составить ей компанию.

Изнывая от одиночества, Мари решила дождаться кого-нибудь из домашних у порога дома. На большой городской площади, где ей был знаком каждый камешек, царили тишина и покой, но это была лишь иллюзия. За последние месяцы население Обазина и окрестностей пополнилось большим количеством переселенцев из северных областей страны.

Для многих французов этот период ознаменовался массовым бегством мирного населения от войны, и через Обазин, находившийся на «свободной» территории, проходил нескончаемый поток испуганных, голодных людей. Местные жители в очередной раз проявили солидарность по отношению к пострадавшим соотечественникам: каждый сообразно своим возможностям старался помочь беженцам пищей, одеждой и жильем.

Мари долго смотрела на церковь и колокольню, но даже созерцание храма не принесло душе желанного умиротворения. Завтра она вернется на работу в начальную школу и на время уроков забудет все свои тревоги, потому что ученицам требовалось все ее внимание без остатка…

От вокзала к площади двигался черный автомобиль. Сердце жены и матери забилось быстрее: Мари узнала «Паннар»[27] Адриана. За рулем сидел муж, а рядом, на пассажирском сиденье, — Поль…

Мари обожала такие вечера. За столом, уставленном кулинарными шедеврами Нанетт, собралась вся семья. Матильда изо всех сил старалась всем услужить, Лизон, как всегда, была весела, Поль улыбался, а маленькая Камилла не отходила от него ни на шаг… Однако было очевидно, что юноша нервничает. Похоже, его тяготила какая-то тайна.

Мари не знала, что и думать. Она всей душой хотела, чтобы ее маленькая вселенная не была уничтожена, чтобы над ней даже не нависла угроза такого несчастья. Продолжать жить именно так — спокойно, в размеренном ритме будней и праздников, знать, что детям ничего не угрожает, по вечерам ложиться в постель вместе с Адрианом, прогуливаться с ним вдоль Канала Монахов каждое воскресенье — это все, чего она хотела от жизни…

На следующий день городок и окрестности стал заливать мелкий нескончаемый дождь. Мари со слезами на глазах любовалась знакомыми пейзажами. Поль уехал на рассвете и перед расставанием крепко обнял мать.

— Мой дорогой сыночек! — пробормотала она, поднимаясь по каменным ступеням к двери школы.

Вечером, видя ее отчаяние, Адриан отважился на признание:

— Думаю, будет лучше, если ты узнаешь правду. Нет сил смотреть, как ты мучаешься. Поль участвует в Сопротивлении. Я тоже контактирую с некоторыми партизанскими сетями.

— Мой Поль! Так вот что вы от меня скрывали! Его жизнь каждый день подвергается опасности, и ты, зная об этом, поддерживаешь его!

— Поль поступает так, как велит ему совесть. Не беспокойся о нем, ты должна гордиться сыном!

— Да, ты прав! Папа бы гордился моим Полем! И Пьер тоже. Знаешь, мне стыдно говорить это, но временами я забываю, что он сын Пьера. Мне кажется, что мы вырастили его вместе, ты и я…

Поль смотрел на новенького. Это был его сверстник, крепко сложенный и неразговорчивый юноша. Его звали Борисом, но он не был русским, о чем свидетельствовал местный акцент. Когда же новенький обронил несколько слов на патуа, последние сомнения пропали.

Французские партизаны — маки — ждали своего часа. Огонь войны полыхал по всей Европе. Германия в июне вторглась на территорию СССР, японцы разгромили американский тихоокеанский флот в Перл-Харборе…

Борис принес с собой ящик сидра. Партизаны обедали возле полуразрушенной хижины, затерявшейся в лесной чаще. Сюда их привела грунтовая дорога, с обеих сторон поросшая густым кустарником. Мужчины негромко переговаривались, лица их были серьезны. Поль затушил сигарету о влажную землю и подошел к Борису:

— Ты случайно не из Шабанэ родом?

Юноша замер, потом сказал сердито:

— Я родом оттуда, откуда надо! И не собираюсь тебе ничего рассказывать. Может, ты дашь мне адресок своей семьи?

Поль, который не ожидал такого агрессивного ответа, пожал плечами и сказал со вздохом:

— Я просто хотел поближе познакомиться. Мы собрались ради общего дела, и я не думал, что мой вопрос тебе не понравится.

Борис отошел, бормоча себе под нос:

— А он мне не нравится! Я сюда не болтать пришел…

Поль какое-то время наблюдал за ворчливым новичком. Его преследовало навязчивое ощущение дежавю, как если бы он уже встречал где-то этого парня… Но где и когда? Этого он объяснить не мог. Жерар, партизан, которому едва исполнилось двадцать, шепнул ему на ухо:

— Не беспокойся, мы присматриваем за новичком… Он злющий, как медведь зимой, но наш командир его сразу принял. Как думаешь, из него выйдет толк?

— Конечно выйдет! — с улыбкой отозвался Поль. — В лапы злющему медведю лучше не попадать ни своему, ни чужаку, верно?

И парни, смеясь, дружески похлопали друг друга по плечу. Временами бездействие тяготило их, но всех связывала крепкая дружба. Пройдет совсем немного времени, и Борис примкнет к их компании…