греки ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РАССУЖДАЮТ О ПРЕДЕЛЕ, точнее, говоря словами Платона, о «сращенности воедино предела и беспредельного», рассматривает диалектику Единого и Многого, которая является, по мнению Гейзенберга, пространством, где решаются парадоксы квантово-механического описания (где «снимается принцип неопределенности»). Греки как раз, хорошо понимали, что «атом» — это некоторый тип материалистического мировоззрения, и атомизм для них всегда был некоторым тупиковым осмыслением: Демокрит, основоположник атомизма, даже назывался своего рода «клоуном», смеющимся философом, пародирующим суть философии. Язык, высунутый Эйнштейном, из этого же ряда. С другой стороны, быть может, таким образом, Эйнштейн «сообщает», что нужна разработка Языка физики?
Вы также пишите: «Есть Состояние и есть Преобразование. Состояние — это то, что можно померить, это Значение. Преобразование — это то, что преобразует данное Состояние в следующее. Состояние — то, что мы фиксируем непосредственно прибором, с преобразованием — хуже. Это лишь то, о чем мы можем делать гипотезы, анализируя как Состояния преобразуются друг в друга».
Единство (субстанциональное единство) Состояния и Преобразования есть Исчисление. Трудности в отношении Преобразования — это трудности, которые снимаются с открытием исчисления. Лейбниц и Ньютон, кстати, хорошо понимали ограниченность той стратегии, которая получила свое развитие с созданием дифференциального и интегрального исчисления как ВЕРСИИ, МОДЕЛИ, ВАРИАНТА ИСЧИСЛЕНИЯ. Эйнштейн выявил недостаточность классической механики именно как ИСЧИСЛЕНИЯ. Отсюда и предельное значение скорости света.
Вы говорите: «Сейчас электрон тут, теперь там. Что произошло? Или сейчас это нейтрон, а теперь он распался на протон и электрон и нейтрино. Какое Преобразование к этому привело? Каков математический вид этого преобразования?»
ЭТОГО преобразования не существует, ЭТО представление о некотором преобразовании, которое к тому же есть ОДНОВРЕМЕННО и состояние. Есть определенная физика числового ряда, есть типы чисел, есть преобразования — вот это и суть физические законы. Проблема заключается в том, что мы не знали ряда фундаментальных законов, преобразований числового ряда (закон простых чисел и ряд других математических проблем, фиксирующих жесткость числового ряда, которая и регистрируется физикой в виде физической константности, но не распознается в виде свойств числового ряда). С познанием этих закономерностей время физики как вывороченной нутрянки числового ряда, завершается. Таким образом, число — это ГЕНЕРАТОР ФУНКЦИИ, СОСТОЯНИЙ-ПРЕОБРАЗОВАНИЙ МИРА. УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ГЕНЕРАТОР, РАБОТАЮЩИЙ НА ЗАКОНЕ ПРОСТЫХ ЧИСЕЛ. НЕ ФУНКЦИЯ ГЕНЕРИРУЕТ ЧИСЛО, А ЧИСЛО ГЕНЕРИРУЕТ ФУНКЦИЮ.
Речь здесь идет о логическом доказательстве гипотезы Римана. Гипотеза Римана, эта величайшая догадка математиков об истинной сущности математики есть предположение о существовании закономерности в распределении простых чисел. Логическое доказательство гипотезы Римана есть, собственно говоря, сущность того, что известно под именем «логика». Отныне эта сущность получает известность в том виде, в каком она есть сама по себе, в своем собственном виде Науки Риторики.
Незыблемое и последнее основание, которое искал Декарт в начале Нового времени, понято и открыто в Конце Истории Нового времени. Это основание — число как бытие, истинно описываемое языком науки. В Конце Истории Нового времени это основание открывается и становится видным как «последнее» Нового времени. Видно число через «оптику» редукционизма солиптической (методориторической) доктрины как высшей формы картезинанского «методологического» сомнения. Открытое таким образом число имеет характеристики, свойственные не только арифметическому понятию «числа», но и философскому понятию «основания» (добавлю — и физическому представлению о «природе» («материи») — представлению «атом» и представлению «электрон»), так что математикам и физикам придется потесниться в лодке числа, плывущей в «безбрежном океане неведомого» (о коем пишет Ньютон в «Математических началах натурфилософии») и предоставить место в этой лодке также и философам. Собственно говоря, для блага же и физико-математиков, лодка числа (Ноев Ковчег современной цивилизации) под управлением которых, сгрудившихся на одной из ее сторон, уже почти под водой (например, крах программы «формально-логической» формализации Гильберта—Гёделя). Программа формализации Науки Риторики дедуцирует понятие истинной теории множеств, связанной формулой Единицы как множества простых чисел.
Герменевтика Формулы Единицы: Бесконечности нет. Есть Единица. СМОТРИ! Завершение научной революции Эйнштейна—Бора—Лобачевского.
Устройство (структура) числового ряда: «Квадрат разности квадратов единицы и мнимой единицы равен сумме всех величин, обратных простым числам. Число простых чисел конечно».
(12 — i2) 2 = S (1/p(1)+1/p(2)+…1/p(n-1)+1/p(n))=4
12 — i2 = sqrtS (1/p(1)+1/p(2)+…1/p(n-1)+1/p(n))=2
1- i2= sqrtS(1/p(1)+1/p(2)+…1/p(n-1)+1/p(n))=2
1= sqrtS(1/p(1)+1/p(2)+…1/p(n-1)+1/p(n)) + i2,
где i = sqrt-1
(sqrt — «корень квадратный». — С.Ш.)
Отклоняя гипотезу бесконечности, мы получаем истинную картину числового ряда. (Примечание: В связи с этим стоит отметить, что, хотя, по Евклиду и Эйлеру, сумма величин, обратных всем простым, бесконечна, однако сумма величин, обратных всем известным простым (т.е. примерно первым 50 млн), меньше четырёх).
Числовой ряд — это единица, которая состоит из одной (!) мнимой единицы и немнимого, действительного пространства (местности, ограниченной пустотой мнимой единицы, ограниченной мнимой единицей) числового ряда (действительной, истинной, единичной непрерывности), которая формируется как сумма величин, обратных всем простым числам. Сумма всех величин, обратных простым числам, есть действительное, полное и непротиворечивое представление о делимости, снимающее проблему несозмеримости
Дифференциальное и интегральное исчисление, основанное на бесконечном делении единицы, не полны. Лауреат Нобелевской премии американец Ричард Фейнман в своей книге «Характер физических законов» пишет: «Теория, согласно которой пространство непрерывно, мне кажется неверной. Она не дает ответа на вопрос о том, чем определяются размеры элементарных частиц. Я сильно подозреваю, что простые представления геометрии, распространенные на очень маленькие участки пространства, неверны. Говоря это, я, конечно, всего лишь пробиваю брешь в общем здании науки, ничего не говоря о том, как ее заделать»33. Немнимая единица есть sqrt2, число, представляющее несоизмеримость отрезков (выражает диагональ квадрата с отношением сторон 1:1, единичного квадрата).
Квадрат единицы раскладывается на квадрат мнимой единицы и квадрат немнимой единицы (своего рода «альфу» и «омегу» числового ряда).
12= i2 + (sqrt2)2
((sqrt2)2)2= S (1/p(1)+1/p(2)+…1/p(n-1)+1/p(n))=4
и в особенности
(sqrt2)2= sqrtS(1/p(1)+1/p(2)+…1/p(n-1)+1/p(n))=2
Таково также доказательство Великой теоремы Ферма, которая гласит, что у уравнения xn + yn = zn, где n>2, решения в целых числах не существует, указывая на наличие показанной здесь структуры числового ряда.
Мысли, предшествовавшие данному результату.
1. О конечности числа простых чисел
Основоположение меганаучного знания — Формула Единицы — гласит: «Единица есть множество простых чисел». Вся история естествознания оказывается ныне перед необходимостью такого обращения к собственным изначально простым основаниям, которое раскрывает эти основания как некоторые объективно-сдерживающие препятствия на пути к истине. Приходит фундаментальное понимание того обстоятельства, что «истины научного рассудка» являются не беспредпослылочными знаниями, но некоторыми фактами первичного становления языка науки, фиксируют стратегии употребления языка науки в качестве хотя и
