«Но тогда начнут заискивать», — хотел было возразить Поттер, но сдержался, и вместо этого спросил:
— И ты тоже не захочешь?
— Мне кажется, мы с этим довольно покончили, — сухо возразил Северус, а брачные узы сигнализировали, что ему стало неприятно, подняло голову разочарование, которого в зельеваре накопилось целая бездна.
Почувствовав это, Гарри устыдился и тотчас захотел как-то исправить, действительно захотел, стараясь не думать о том, почему. Он сам положил руки на плечи Снейпу, почти повторяя его позу, и сказал:
— Прости. Я вовсе не хотел обидеть тебя. Честно говоря, брак с тобой оказался не так уж и плох.
— В самом деле? — бровь Северуса привычно изогнулась, подчеркивая удивление. И Гарри отчаянно захотелось…
Впрочем, желанию так и не суждено было сбыться. Пламя в камине полыхнуло зеленым, заставив супругов чуть ли не отпрыгнуть друг от друга, и вовремя, так как вместо огня показалась голова Дамблдора. Альбус в очередной раз хотел с ними поговорить и приглашал в свой кабинет.
Нехотя покинув подземелья и поднимаясь к директору, оба волшебника мысленно поминали его тихим незлым словом. То, что испытывал Гарри, можно было описать лишь одним словом — досада, а вот со Снейпом, как всегда, все было не так просто. С одной стороны он был готов придушить Дамблдора за появление столь не вовремя, а с другой где-то был ему благодарен за это же. Столь неожиданный порыв Поттера радовал, но и обескураживал. Северус сомневался, смог бы принять это должным образом.
Удаленность подземелий от директорского кабинета в этот раз сослужило добрую службу. За время пути и Гарри, и Снейп смогли полностью взять себя в руки, ни взглядом, ни жестом не выдавая того, что чуть было не произошло.
Наверное, никакая сила не могла изменить обычный директорский ритуал: предложить посетителям чаю и сладостей. Вот только в этот раз Альбус хотя бы не ходил вокруг да около, довольно быстро (для него, конечно) перейдя к делу. Оценивающе посмотрев сначала на Гарри, потом на Северуса, он проговорил:
— Гарри, я помню о своем обещании больше не держать тебя в неведении, — в голосе все еще сквозило наигранное добродушие, и директор словно намеренно уходил от определения «магическая клятва». — И, наверное, нам пришло время поговорить о некоторых важных вещах, касающихся тебя и всех нас.
— Я слушаю вас, господин директор, — кивнул Поттер, стараясь не выдать настороженности.
— Эти вещи довольно необычны. Я пригласил вас обоих, но не знаю, захочешь ли ты продолжать разговор в присутствии Северуса…
Гарри бросил осторожный взгляд на супруга. Тот сидел, абсолютно невозмутимый, словно статуя, но Поттер сердцем почувствовал, что зельевар был уязвлен, и тотчас ответил:
— Продолжайте. Я не имею ничего против его присутствия.
Он, в самом деле, не возражал, к тому же понимал, что острый ум Снейпа может заметить то, что сам он пропустит мимо ушей. И вообще, выставлять супруга вот так попросту несправедливо!
— Что ж, хорошо, — кашлянул Дамблдор, то ли не ожидая такого исхода, то ли задумавшись о чем-то своем. — Так вот о чем я хотел поговорить с тобой… с вами. О возрождении Воландеморта.
— Но ведь это произошло больше трех лет назад, — не удержался от комментария Гарри, слишком хорошо помня, как это происходило.
— Да, и даже если нынешний Воландеморт погибнет, его возрождение может повториться.
— Он все-таки обрел бессмертие? — Поттер старался не обращать внимания, как что-то внутри похолодело.
Северус все еще никак не реагировал, словно его здесь и не было. Хотя удивился, что Альбус все-таки решился рассказать Поттеру об этом. Вот еще интересно, все ли рассказать или опять умолчать часть правды.
— Нет, к счастью, нет, — возразил Дамблдор. — Способ, к которому прибег Том Реддл, очень опасен и страшен — он создал крестражи.
— Крестражи?
— Да. Это относится к самому темному разделу магии, так как создать крестраж можно только убив человека. Собственно, крестраж — это часть души мага, отделенная и спрятанная для того, чтобы впоследствии можно было возродиться. Даже создание одного крестража требует, помимо убийства, многих сил и не проходит бесследно. Поэтому известны лишь единичные случаи, когда маги прибегали к такому способу. Но Воландеморт пошел куда дальше и создал вовсе не один, а несколько. Полагаю, поэтому он и изменился столь сильно. Расщепление души на столько частей не может пройти незаметно ни для разума, ни для внешности.
— Но зачем было так рисковать? — удивленно спросил Поттер.
— Том всегда боялся смерти, Гарри. А пока существует хоть один крестраж, он может вернуться.
— И сколько их всего?
— Точное количество известно только Тому. Но ему всегда нравилась цифра семь.
— А как выглядит крестраж? — холод внутри Гарри и не думал исчезать.
— Это может быть любой предмет или даже живое существо. Один из них ты благополучно уничтожил на втором курсе.
— Дневник Тома Реддла?
— Именно, мой мальчик. Орден Феникса, помимо прочего, занимается розыском остальных крестражей. Кроме дневника уничтожено еще два. Мы вынуждены делать это очень осторожно, чтобы Воландеморт не спохватился раньше времени.
В кабинете повисло молчание. Похоже, Дамблдор не собирался продолжать историю, и ему бы это сошло с рук, если бы Морри в голове Поттера не воскликнул:
— Так вот что за фигня в тебе притаилась!
— О чем ты?
— С самого первого дня я заподозрил что-то не то, словно внутри тебя притаился еще кто-то. Настолько малый и беспомощный, что вроде и внимания обращать не стоит, и тем не менее… Прости, если мои слова огорчат тебя, но ты — крестраж.
— Что? — сердце Гарри ухнуло куда-то вниз. Разом ожили все опасения, мучавшие его едва ли не с самого первого курса: что он такой же, как Воландеморт. Поттер уже готов был удариться в панику, но Морри не позволил, осторожно коснувшись его разума, успокаивая, и говоря:
— Ш-ш. Все не так плохо, как ты себе вообразил. Раз я это заметил, то принял меры. Я сразу же отрезал этого «захватчика» от тебя, это как жука в банку посадить. Оно не может никак влиять на тебя. Хочешь, уничтожу прямо сейчас?
— Н-нет. Если он не опасен.
— Клянусь, что нет.
— Тогда мне надо подумать, как поступить с этим дальше.
— Вот, слышу здравое рассуждение! Молодец!
— Мне еще нужно поговорить кое с кем, кто, похоже, решил умолчать об этом примечательном факте, — и Гарри воззрился на директора Хогвартса, не заметив, что все это время Снейп пристально наблюдал за ним.
От Северуса не утаилась та паника, которая овладела Поттером, едва Альбус замолчал. Брачные узы все-таки обоюдная вещь, особенно когда один из супругов испытывает столь сильные эмоции. Зельевар уже хотел придти на помощь Гарри, но тот вдруг в раз успокоился и заговорил тем холодным тоном, от которого невольно мурашки по телу бежали:
