От Северуса не утаилась та паника, которая овладела Поттером, едва Альбус замолчал. Брачные узы все-таки обоюдная вещь, особенно когда один из супругов испытывает столь сильные эмоции. Зельевар уже хотел придти на помощь Гарри, но тот вдруг в раз успокоился и заговорил тем холодным тоном, от которого невольно мурашки по телу бежали:
— Мне кажется, господин директор, вы забыли упомянуть об одной… мелочи.
— Какой же, мой мальчик?
— Наверное, довольно незначительной для вас, раз вы решили не заострять на этом внимания, но напрямую касающуюся меня и моей судьбы.
— Ты довольно туманно выражаешься, Гарри.
— Что ж, скажу напрямую. Вы не посчитали нужным сказать, что часть души Воландеморта находится во мне, что я и есть один из этих самых крестражей.
— Но откуда… — вырвалось у Дамблдора прежде, чем он смог взять себя в руки.
— Вот вы и выдали себя, господин директор, — Поттеру больших усилий стоило сохранить отстраненный холодный тон. — Зря я сомневался. Вы все знали, только не считали нужным говорить, что я, фактически, обречен. Герой одной битвы, вряд ли способный пережить своего врага, ведь так?
Северус, предпочитавший во время этой пикировки хранить молчание, внимательно посмотрел на директора. Честно говоря, он сейчас не завидовал своему боссу. Стоило сразу подумать о том, что от Гарри, нынешнего Гарри, вряд ли удастся скрыть даже часть правды. Похоже, Альбусу придется прекратить недооценивать мальчика-который-выжил, который медленно, но верно становится мужчиной с твердым характером.
Интересно, как давно сам Поттер знал о существовании крестражей и о том, что является одним из них? Если узнал только сейчас, то держится просто отлично! Даже сам Снейп наврядли сумел бы сохранить такое хладнокровие. Но ведь парень Некромант, а, значит, уже научился по-другому относиться к смерти или есть какой-то другой выход.
— Ты слишком сгущаешь краски, Гарри, — меж тем сумел выдавить Дамблдор. — Все не так мрачно.
— Думаете, само рассосется? — фыркнул Поттер. — Или вы просто не собирались говорить мне об этом до самой битвы с Воландемортом, чтобы там оно и разрешилось, а теперь, когда план не удался, просто не знаете, что сказать?
Предположение, похоже, попало в точку, хотя в словах Гарри практически не осталось почтительности к старому волшебнику. Альбус устало вздохнул и попытался хоть как-то смягчить ситуацию:
— Ты несправедлив, мой мальчик. Долгое время мы все старались защитить тебя, и будем продолжать это делать и дальше.
— Вот только вряд ли я смогу впредь доверять подобной защите.
Гриффиндорец в Гарри требовал немедленно высказать директору, что с такими «защитниками» врагов не нужно, что ему не нужна эта война и магический мир, по большому счету, он не хочет становиться убийцей. Вот только та часть Поттера, что заставила Распределительную Шляпу предложить Слизерин, уговорила воздержаться от столь опрометчивых заявлений. Зачем лишний раз провоцировать?
— Безвыходных ситуаций не бывает, — продолжал тем временем увещевать Альбус.
— Возможно. Есть еще что-то, касающееся меня или Воландеморта, о чем вы умолчали?
— Нет, Гарри.
— В таком случае, могу я идти? Мне нужно многое… обдумать.
— Да-да, конечно. Ступай, мой мальчик, — кажется, Дамблдор обрадовался концу разговора.
Бросив подозрительный взгляд на директора, Поттер вышел. А вот его супруг остался. Причем Гарри заметил это, уже оказавшись за дверью, когда возвращаться и интересоваться, в чем дело, было уже неудобно. Так что пришлось спускаться в подземелья в одиночестве.
По дороге мысли просто осаждали голову молодого волшебника, так что он опрометчиво забыл об осторожности, и «роковая встреча» все-таки произошла. Гарри едва не подпрыгнул, когда совсем рядом раздалось:
— Что-то ты зачастил в наши подземелья, Поттер.
— Вот уж не думал, что должен перед тобой отчитываться, Малфой, — вернул «любезность» Гарри, резко оборачиваясь.
Редкий случай — Драко был без своей «группы поддержки» в виде Крэба и Гойла. Как говорится, встретились два одиночества в пустом коридоре. С минуту, никак не меньше, оба парня сверлили друг друга взглядом, и, видимо, Малфой увидел в зеленых глазах нечто новое, так как почти мирно проговорил:
— Такое завидное постоянство поневоле вызывает вопросы. Особенно после целого года отсутствия в неизвестном направлении. Решил записаться в слизеринцы?
— Только этого мне и не хватало! — буркнул Гарри.
— Тогда зачем ты здесь?
— Уж не беспокойся, по делу, которое тебя ну никак не касается.
— Да как ты…. — руки слизеринца гневно сжались в кулаки, но он еще держался.
— Прости, светскость мне никак не свойственна, — усмехнулся Поттер, краешком сознания понимая, что он нарочно провоцирует Малфоя. — А ты без своих «телохранителей», похоже, растерял всю решительность.
— А ты растерял последний разум, затевая спор на нашей территории?
— Думаешь, за тебя вступятся стены? Ой, вряд ли!
На этом слова, собственно, и кончились. Нельзя дразнить змею (пусть и символически) бесконечно, и Драко сделал первый шаг. Довольно неожиданный. Как-то менее всего ожидаешь от чистокровного мага, аристократа, хука в челюсть. Весьма грамотно поставленного, надо отметить.
Правда, отметил это Гарри уже потом. Сначала его отшвырнуло к стене, а из глаз посыпались искры. Впрочем, в этом случае тяжелое детство, усугубленное кузеном — начинающим боксером, принесло свои плюсы: научило уличной драке. Так что в следующий момент искрами из глаз сыпал уже Малфой.
Завязалась настоящая драка, проходившая с каким-то молчаливым ожесточением — ни одного лишнего звука. Напряжение, копившееся долгие годы, наконец, нашло выход. А Гарри еще и спускал пар после разговора с директором.
Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы Морри осторожно не осадил Поттера вопросом:
— Ты что, решил его убить?
Это слегка отрезвило Гарри, который как раз улучил момент и взял Малфоя в захват, так что тот уже не мог дернуться. Взглянув на противника, уже украшенного фингалом, ссадиной на скуле, как у него самого, и вообще весьма потрепанного, Поттер как то разом остыл и предложил:
— Я тебя отпускаю, и закончим на этом? Будешь вести себя благоразумно?
— Хорошо, — прохрипел Драко.
Чуть поколебавшись, Гарри разжал руки, так что, пошатнувшись и сухо кашляя, Малфой сделал шаг назад. Оба, тяжело дыша, снова посверлили друг друга взглядом, но адреналин драки схлынул, уступив место усталости и боли. Почти с синхронным вздохом парни привалились к стене и сползли по ней, усаживаясь прямо на пол.
Голова гудела, челюсть ныла хором с ребрами, но от холодного камня стен становилось чуть легче, и Гарри, совсем позабыв о вражде, спросил своего «поединщика»:
