Это были обидные слова, от них, да ещё и произнесённых таким издевательским тоном, внутри всё вскипело. Я буквально чувствовал, как моё лицо исказилось в гримасе ярости, глаза застлала красная пелена. Пелена… ой нет, только не это, только не берсеркерство, я же натворю дел, возможно, и вправду погибнет вся армия, все те, кто за эти четыре дня стали мне дороги так же, как мама с папой. И это вправду будет по моей вине.
— Что, мучаешься от бессильной злобы? Ну мучайся, тебя уже ничего не спасёт, — рассмеялся Прошка. Я же в этот момент жалел, что у меня нет зеркала. Очень хотелось посмотреть на себя со стороны… Стоп! Как это нет? Так, интерфейс… личная страница… связь… камера… сделать фото… так, от третьего лица… ракурс… ага… есть! М-м-м, не красавец, однозначно, но и злобы точно нет. Дико горящие глаза, гневно вздымающиеся крылья носа, перекошенный от безумия, не иначе, рот. Даже борода, кажется покраснела, впрочем, это могут быть и проделки пелены, мешающей нормальному восприятию действительности. Для полного завершения картины «Берсеркер на выгуле» не хватало только капающей слюны, оружие, вон, и то было в руках, пальцы вцепились в ветку — которую я даже не понял, когда достал из сумки — так, что аж костяшки пальцев побелели. И вот это уже недобрый знак, ещё чуть-чуть, и я точно сорвусь. Так, Ярик, держи себя в руках!
— Я… я… — пытался сказать хоть что-то мой рот, не сильно сейчас управляемый мозгом, который ушёл в какую-то свою атмосферу, но всё равно цеплялся за реальность. Второе пришествие дикой ярости, которое уже было не за горами, он пропустить не желал.
— Ну что «я»? Ну вот что «я»? Ты сейчас ничего не можешь, тебе остаётся просто стоять и молчать, пока мои ребята по-тихому режут твоих, — продолжал глумиться Прошка. — Тобой я займусь лично. Впрочем, — на секунду как бы задумался он, — я сегодня милосерден и даю тебе возможность сказать последнее слово. Ну?
Сознание, всё это время ведшее переговоры с яростью за возможность остаться хотя бы в качестве зрителя, добилось своего. Я чувствовал, что никуда уплывать, а в особенности в черноту, глухоту и слепоту, оно не собиралось. Наверное, это хороший знак.
— Я… я… — у меня снова не получилось ничего внятного.
— Ну-ну, ты успокойся, обдумай, что хочешь сказать, я пока схожу за бумагой и чернилами, запишу твою речь для потомков. Только думать тебе недолго, я хожу быстро, но ребята мои ещё быстрее, могут и не удержаться и кого-то прикончить по-тихому.
А вот последнее он зря сказал. Ярость в одно мгновение затопила всё доступное ей пространство, впрочем, на территорию сознания, помня о договоре, не покушалась. Но мне хватило и этого.
— Я БЕРСЕРКЕР!!! — сотней раненых медведей взревел я, отправляя тело в полёт ногами вперёд, оттолкнувшись с помощью своей ветки, прямо в Прошку, который, к сожалению для него, стоял как раз между двумя группами своей «армии», на линии просеки. Впечатавшись в средней толщины дерево и сломав его собой, он изломанной куклой упал на землю.
Из леса выскочили бородатые карлики и принялись бить впавших в ступор разбойников, и только через несколько секунд я, размозжив череп одному из бандитов, понял, что это те гномы, которых я оставлял в засаде. И так было во всём: вот мимо меня пронёсся волк, пять секунд тупости — волк этот явно от Мундиарии, раз помогает мне; вот сверху спикировал сокол, момент затыка — его Аастия выпустила, хорошо. Создавалось ощущение, что сознание ведёт борьбу с яростью за место для анализа ситуации, но ни в коем случае не за счёт той её части, что отвечает за битву. В какой-то момент, видимо, ярости надоела эта возня и она решила немного подвинуться, так как задержка пропала, я смог адекватно и вовремя оценивать ситуацию и, что самое главное, реагировать на неё.
Спустя совсем краткий — для меня — промежуток времени, в реальности длившийся около получаса, всё закончилось, разбойников больше не осталось, но и с нашей стороны были убитые — два Топорщика из тех, что сидели в засаде. Откровенно говоря фигово, я хотел бы обойтись без потерь, хотя разумом понимал, что двое — хороший результат против сотни.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Лорд, с вами всё хорошо? — спросила Аастия, накидывая на меня заклинание лечения.
— Всё хорошо, я в полном порядке, — сказал я, сделав шаг вперёд, и тут же почувствовал, что падаю: ноги не держали, вместе с отступающей яростью меня покидали и силы. В игровом исчислении это выглядело как почти полностью опустошённая полоска бодрости и обратно ей полная — усталости. Но упасть мне не дали, кто-то подхватил меня и аккуратно опустил на землю.
— Не всё хорошо, — констатировала дриада, но ничего сделать ей не дали, к нам подошёл незнакомый седобородый гном в сопровождении Ордрина и Ирсинда.
— Лорд, предлагаю вам всем отправиться в нашу деревню. Я Ургвард, староста Россыпи гранита, разбойников там уже нет, мы, с помощью ваших ребят, всех уничтожили, там безопасно. Вы отдохнёте, а завтра решите, что со всем этим делать.
С минуту я пытался найти подвох в его словах, а потом плюнул на это дело.
— Хорошо, староста, пойдёмте в вашу деревню. Мы и вправду все устали.
Дошли мы или нет я уже не помнил — чернота приняла меня в свои объятия где-то по дороге.
Глава 14
Поздравляем!
Ваша активация прошла успешно
И огромная простыня с текстом о том, чего я лишился и что приобрёл, став берсеркером. Читать её я не стал, бегло по диагонали просмотрел и понял, что ничего нового она мне не даёт, всё это я уже знаю.
Я лежал… где-то и тупо смотрел в потолок. Он был самым обычным, деревянным, без каких-либо украшений, да и не стремился я его рассматривать. В голове блуждала лишь одна мысль: я берсеркер. Неделя не понадобилась, уже через день мне стали доступны все возможности нового подкласса. Нормально ли это? Не знаю. Но как-то уж больно смахивает на читерство. Или ненавязчивую помощь, когда вроде бы всё и по правилам, но слишком много совпадений.
Ладно, на это мне всё равно никто правды не скажет, я и так уже два письма админам отправил. Конечно, ещё одно, с вопросами о Рыцарском ордене, не помешает. Пусть они у них копятся, может, на что-нибудь в конце концов ответят. И я обязательно напишу это письмо. Но не сейчас.
Сейчас у меня есть занятие поважнее: понять где я вообще. Нет, я помню, что мы шли в деревню, скорее всего, это она и есть и, скорее всего, это одна из комнат для постояльцев в трактире. А вдруг нет? Вдруг, пока я был в отключке, на нас напали разбойники, не участвовавшие в драке, всех перебили, а для меня создали видимость того, что всё хорошо. Может быть такое? Не знаю. С одной стороны, слишком всё это сложно в плане психологии, для управляемых компьютером персонажей уж точно. С другой… За пятьдесят лет технологии неминуемо должны были шагнуть вперёд, и если уж смогли создать полное погружение и срыв, то привить сложную душевную организацию компьютерным мозгам не так уж и сложно. Наверное. Всё равно я в этом и раньше не особо разбирался, а уж теперь — и подавно. Вот только это не отменяет извечного русского вопроса: что делать?
В дверь постучали и спросили можно ли войти два голоса. Один был смутно знаком, другой — нет. Мне не оставалось ничего, кроме как разрешить им.
Дверь открывалась медленно, и ещё сутки назад за это время я смог бы подготовиться к возможной драке, заклинание бы держал под рукой, спрятавшись за косяком и, в случае чего, был бы готов себя защитить. Но, увы, магия сейчас у меня резко просела, оружие отобрали, в том числе и мою ветку, которой не обнаружилось и в инвентаре, даже от доспехов и то освободили. Поэтому я просто сел на кровати ногами вниз. Голыми ногами. Единственная обувь, что мне оказалась сейчас доступна — домашние тапочки, сделанные из меха какого-то белого животного. Надеюсь, это не намёк.
— Лорд, вы уже проснулись, — отвлёк меня от невесёлых мыслей один из двух гномов, что стояли на пороге. Это был Страгур, что приходил вчера утром просить о защите его деревни, но как и когда он пришёл сюда оставалось загадкой. Как и то, где находится это мифическое «сюда».
