— Почему не все афиняне могут видеть открытие нового храма и великой статуи, если его сооружение велось на их деньги? — Так отвечал он на возражения некоторых членов Народного собрания.
Аристократ по рождению и характеру, Перикл имел тот демократический склад мышления, который заставлял его принимать во внимание интересы простого народа.
Солнце осветило восточную сторону Акрополя, и церемония началась. Перикл взошел на подиум, сооруженный специально на время праздника, и обратился к собравшимся. Конечно, его речь не могли услышать все, кто пришел сюда, но многие шепотом пересказывали ее стоявшим дальше. Кроме того, писцы торопливо записывали каждое слово, чтобы в последующие дни продавать на рыночной площади составленные от руки тетради с его речью.
— Храм Афины Парфенос и колоссальная статуя богини, которые будут сегодня показаны вам, были сооружены с дозволения и одобрения Народного собрания. Вы увидите: они совершенны по виду и огромны по размеру, но позвольте мне напомнить вам, граждане Афин, о том, чем мы заслужили такие монументы и в честь каких подвигов, совершенных совместно с нашими союзниками по Делосскому союзу, они созданы.
Произнеся эти слова, он сделал значительную паузу. Я подавила непочтительный смешок при мысли о том, как же, наверное, не терпится собравшимся послушать рассказ о собственных прекрасных деяниях.
— Наши союзные города не посылают нам коней, или солдат, или кораблей для ведения войн, — продолжал Перикл. — Все, что они дают нам, — это денежная помощь, которую мы используем для того, чтобы защитить не только себя, но и их. Тяжкую ношу войны мы несем сами. Мы отогнали персов от наших берегов, заставили их отступить по всей Греции и Малой Азии. Теперь персидские войска остались лишь в Египте и на востоке, откуда продолжают угрожать нам вторжением. Мы не щадим ничего, защищая тех, кто возложил на нас обеспечение их свободы и безопасности. Но разве мы не имеем права истратить оставшиеся средства на украшение Афин и сооружение храма, который прославит наш город на все времена?
Афиняне! Подумайте о том, что выполнение этих работ принесло вдохновение каждой отрасли искусства, обеспечило работой каждую пару рук. Ведь возможность заработать появилась у всех жителей города. Каждому досталась доля из общественного богатства, но никому она не досталась за безделье и пустую болтовню. Мы привлекли к участию в работах все ремесла и производства. При строительстве были использованы такие материалы, как камень, бронза, слоновая кость, золото, наряду с черным деревом, древесиной кедра и другими. Те, кто добывал эти материалы, так же как и те, кто взял на себя их доставку морем или сушей, получили вознаграждение. Мы нанимали плотников, отливщиков, скульпторов, живописцев, каменотесов, красильщиков, резчиков по камню и по металлу, медников, вышивальщиков, граверов и других. Поставщиками всех строительных материалов были торговцы, моряки, лоцманы, дорожные рабочие, вязальщики веревок, шорники и все те, кто на каждом этапе помогал им. Труд каждого — от необразованных рабочих до самых одаренных художников — был оплачен. Мы брали на работу тех, кто работает руками, и тех, кто умеет работать головой.
То, что вам предстоит увидеть, не только грандиозно, оно неподражаемо по уровню исполнения. Каждый из создававших этот шедевр в мастерстве превзошел самого себя. Тем не менее все они трудились с необыкновенной быстротой и эффективностью, так, что ни деньги, ни время не были потрачены зря. Противники этого проекта утверждали: потребуются поколения, чтоб закончить задуманное нами. Но посмотрите, граждане, и вы убедитесь собственными глазами в том, что за несколько лет напряженного труда и терпения был создан монумент, который принес вознаграждение каждому афинянину и который возвеличит нашу славу для грядущих поколений.
Перикл обернулся и взглянул на Акрополь. Солнце поднялось еще выше, теперь его лучи сверкали на мраморной крыше Парфенона. Мне показалось, что здание сейчас взлетит с вершины холма. Толпа зааплодировала речи Перикла, люди стали выкрикивать его имя. Как обычно, на лице его не отразилось никаких эмоций, он спокойно спустился с трибуны и присоединился к процессии.
Меня пригласили повести группу юных девушек, таких же чужестранок, как я сама, которых родители послали поднести дары богине. Все они, разумеется, были одеты в красное, хоть такого нарядного платья, как на мне, не было ни у одной. В руках девушки держали сосуды с маслом, благовониями, специями; все это должно быть возложено к ногам древней статуи Афины при вручении ей нового пеплоса.
Шествие началось, возглавляли его представители десяти родов, некоторые из них шли пешком, неся штандарты, другие скакали на прекрасных конях. За ними в полном вооружении следовали строем пешие солдаты, присланные от каждого города-государства, союзного Афинам. Свои шлемы и нагрудники они несли на флагштоках.
Так начался долгий путь панафинейской процессии. Наша колонна помедлила, пропуская вперед группу юношей, которые несли священный огонь с алтаря Эроса. Им предстояло бегом доставить его к алтарю Афины на Акрополе. Они быстро прошагали мимо нас с горящими факелами в руках, и мы тоже тронулись в путь, сделав недолгую остановку перед храмом Гефеста, чтоб принести небольшое пожертвование богу металлов и оружия. Через дорогу городские горшечники собрались около огромного здания мастерской, в котором они работали и жили. Ради праздника все двадцать его помещений были закрыты, и его обитатели стояли на крыльце. Небольшая делегация горшечников, несшая сосуды для возлияний, влилась в процессию как раз позади нас. Позже в эти сосуды будет разлито масло с олив священной рощи Афины и в качестве призов роздано победителям состязаний.
Подле Царской стои архонт, религиозный деятель Афин, присоединился к процессии. Все мы шли медленно и торжественно, я была, как никогда, довольна тем, что надела удобные сандалии. Было еще не очень жарко, но воздух нагревался по мере приближения полудня. Мы перешли дорогу и остановились около алтаря Древних Героев, где юноши, отобранные за свою красоту на специальном конкурсе, возложили дары у подножия каждой из десяти бронзовых статуй. Женщины, представительницы десяти родов, выткавшие знамена с символами этих героев, задрапировали ими статуи, а маленькие девочки обвили их цветочными гирляндами. Но самый драматический момент настал, когда выступил вперед жрец Ареса с прислужниками и они стали совершать жертвенные возлияния. В сосудах находилась кровь жертвенных животных, а так как считалось, что умершие герои питаются ею, то таким образом афиняне даровали им спокойствие в загробной жизни.
