наблюдает за нами из укрытия, — предположил Игорь. — Если на другом конце поселка действительно тупик, то на обратном пути кто-нибудь, возможно, обнаружится, выясняя, чего мы тут выискиваем.
— Возвращаться — плохая примета, — отчего-то вспомнила я, но напрасно. Потому что делать это нам не пришлось.
Поселок, искусственно «посаженный» в живописном месте, закончился оградой, за которой почти сразу же начинался густой лес.
— Приехали, — сказала я, — дальше дороги нет.
— Да? — Гена открыл дверь машины, высунулся наружу и разве что принюхиваться не начал.
Игорь на заднем сиденье попытался разглядеть окрестности через окошко, но остался неудовлетворенным.
— Значит, уверена, дальше дороги нет? — Гена повернулся ко мне и покачал головой. — Правильно Погребецкий ругает тебя за невнимательность к мелочам. И он ткнул пальцем в сторону ограды.
Я пригляделась и поняла: есть дела, которые доверять мне совершенно нельзя. Провалю все к чертовой матери. Не покажи мне Гена, сроду бы не заметила, что вдоль ограды идет, утопая в траве, пусть узкая, но достаточная для машины дорожка, устремленная в лес.
— Давай двигай вперед, — распорядился начальник.
— Учтите, — предупредила я, — в случае чего развернуться уже не удастся, а задним ходом выбираться здесь опасно.
— Не страшись, подруга! — радостно откликнулся Погребецкий. — Если в лесу есть дорога, то она куда-нибудь да выведет.
И она вывела. Минут через десять. Прямиком к складам совхоза «Овощевод».
Что это именно они, мы нисколько не усомнились. А чем еще могли служить два здоровенных приземистых барака с редкими маленькими окошечками? Рядом виднелась парочка гораздо более мелких строений, а на некотором отдалении — три деревянных домика. Но самое главное — весь этот архитектурно убогий комплекс был обнесен старым забором с новыми воротами, рядом с которыми заплаткой выглядел щербатый щит с полинявшей надписью: «Совхоз “Овощевод”. Склады».
План дальнейших действий придумала я. Он как-то сам по себе вызрел, причем почти мгновенно. Мужики на это отреагировали по принципу: и хочется, и колется. Оба признали: если с внимательностью у меня плохо, то с оригинальностью хорошо, но они боятся. За меня родимую. Но я заявила, что у страха глаза велики, а я ничего такого не собираюсь делать, отчего этот страх должен оправдаться. В общем, препирались и обсуждали мы детали не менее получаса, после чего я вытряхнула приятелей за елками, а сама порулила в сторону ворот.
У этих самых ворот торчала будка, по виду сильно смахивающая на собачью, но с окошком. Поскольку окошко было распахнуто, я сделала вывод, что в будке обитает человеческое создание. В чем и убедилась буквально через секунду после того, как остановила машину.
Создание было еще то. Здоровенный мужичина в камуфляже и торчащей во все стороны бородой. При таком облике его можно было принять за разбойника, за лешего, либо за человекоподобного волкодава.
— Чего надо?! — гавкнуло создание, и я решила, что волкодав подходит больше.
— Фирма «Фортуна»? — Я нагло уставилась в колючие бесцветные глазки.
— Ну.
— Кто тут главный?
— А тебе зачем?
— А тебе какое дело?
— Я здесь на охране стою, — угрожающе клацнул зубами волкодав.
— Ну и стой на здоровье, — пренебрежительно разрешила я. — Только сообщи, кому следует, что приехали из газеты.
— Из какой такой газеты? — не отступал охранник бараков.
— Из той, где буковки напечатаны. Если ты, конечно, знаешь, что такое буковки, — с удовольствием нахамила я.
Волкодав отреагировал на это довольно необычно. Засопел, закряхтел и, с неожиданной обидой проворчав: «Подумаешь, какие все умные», скрылся в будке.
Появился он довольно скоро со словами:
— Жди, подойдет главный.
После чего встал как истукан и молча уставился себе под ноги.
Ждать пришлось минут десять. Наконец, калитка в воротах открылась, и оттуда прямо-таки выпорхнул полный антипод будочника. Молодой мужчина в светло-бежевой рубашке, изящный, словно артист балета, с аккуратно прилизанными светлыми волосами и лучезарной улыбкой пропел голосом оперного тенора:
— Это вы из газеты? — И, распахнув калитку, пригласил: — Прошу.
Похоже, в фирме «Фортуна» ценили порядок. По крайней мере, как я успела заметить, пока мы шли через двор к одному из деревянных домиков, здесь ничто не валялось просто так и никто не болтался без дела. В рабочие часы люди работали (со стороны бараков раздавался шум станков), и за время нашей короткой прогулки я не встретила ни одного человека. Хотя очень внимательно, и не слишком скрываясь, шныряла глазами по всем сторонам.
Честное слово, ничего примечательного я не обнаружила. Если не считать одной малости: из трех домиков два стояли рядом, а третий — на отшибе, на самом краю обнесенной забором территории, и был отгорожен от всего внутреннего пространства сетчатой загородкой.
— Как интересно, — показала я в сторону домика, — у вас там прямо особая зона.
— Маленькие меры предосторожности, — с доверительной улыбкой пояснил провожатый. — Мы там храним документацию и некоторые материальные ценности.
Мы вошли в самый первый домик, внутренняя часть которого была разделена на две комнаты, отремонтированные и обставленные без шика, но со вкусом. Молодой человек провел в комнату, служащую, судя по всему, кабинетом, усадил за приставной столик, обосновался напротив и представился:
— Алексей Алексеевич Буравченко. Руководитель данного производственного участка.
— Ирина Малышкина, корреспондент «Городской газеты».
— А-а… — он слегка замялся, — у вас, вероятно, есть удостоверение?
— Само собой, — беззаботно откликнулась я и полезла в сумку. Порывшись в ней с основательностью искателя клада, я скорчила печальную гримасу и прогундела расстроенно: — Забыла, похоже. Хорошо, если еще не потеряла. — После чего вновь обрела бодрость духа и предложила: — А вы позвоните в редакцию, вам подтвердят. Номер телефона дать?
— Не стоит, — проявил великодушие Алексей Алексеевич. — Тем более, я вряд ли смогу оказаться вам полезным. Если вас интересует работа нашей фирмы, то вам придется обратиться в головной офис, он в городе. У нас есть сотрудник, отвечающий за связь с прессой, и все интервью мы можем давать только через него. Таков порядок. У нас, знаете ли, жесткая дисциплина.
— Работа фирмы «Фортуна», безусловно, очень интересная тема, — льстиво заметила я, — но… у меня несколько иное редакционное задание. — Я многозначительно повела глазами, с удовольствием отметив, как едва заметно напряглось лицо Буравченко. — Вы, наверное, слышали, что некоторое время назад в автомобильной катастрофе погиб кандидат в мэры Григорий Акимович Козлинский?
— Да-да… что-то слышал, но очень смутно… — Он наморщил лоб, словно погружаясь в воспоминания.
— Так вот полиция считает, что это несчастный случай. А мы в редакции сомневаемся и проводим свое расследование. Ну, слышали ведь про журналистские расследования?
— Слышать-то слышал, но только я вам разве могу чем-то помочь?
— Очень даже можете! — горячо заверила я. — Авария произошла недалеко от вас, на повороте дороги,
