запечатлеть ее как свою.
— Черт, — ругаюсь я, пока она продолжает гладить меня.
Ни с того ни с сего она отпихивает мою руку в сторону, встает на колени и открывает рот, чтобы принять мой член внутрь. Ее губы растягиваются по головке, она облизывает и целует ее, проводя языком по основанию, как профессионал.
От тепла ее рта, когда она охватывает все большую часть моего члена, я почти теряю сознание, новое ощущение возбуждает.
Но только потому, что это она.
Сиси продолжает засасывать меня глубоко в рот, ее губы легко скользят по моему члену, а она осыпает его поцелуями. Ее рука все еще двигается вверх и вниз, и она использует свою слюну, чтобы сделать всю мою длину влажной.
Блядь!
Я протягиваю руку и ласкаю ее щеку, откидывая волосы в сторону, пока она сосет мой член так, словно должна была поклоняться Иисусу.
— Ты такая плохая монашка, — прохрипел я, мои глаза попеременно то закрываются, то открываются.
Она улыбается с моим членом во рту, и, черт возьми, если я когда-либо видел более красивую картину. Захлопав ресницами, она берет меня глубже в рот, заглатывая мой член, пока не задыхается.
То, как она смотрит на меня, ее соблазнительный взгляд, окутанный невинностью, заставляет меня быть на грани.
Она ласкает мои яйца, медленно массируя их. Приподнимая мой член одной рукой, она лижет его, прокладывая путь вниз, обхватывая губами мои яйца и всасывая их в рот.
— Сиси, — мой голос звучит чужим для моих ушей, когда она нежно сжимает мои яйца во рту, оставляя дорожку слюны по всей длине моего члена.
Как она может быть реальной?
Она искусительница, спустившаяся чтобы заманить меня в грех — не то чтобы я и так не был в нем по колено. Но, блядь, если бы я не был благодарен за то, что она была спрятана все это время. Потому что иначе мне пришлось бы убить весь город, чтобы сделать ее своей.
Красота и ум Сиси привлекли бы всё внимание, и она могла бы выбирать мужчин.
Черт, но я даже не знаю, уделила бы она мне время, если бы я не добрался до нее первым. И от этой мысли я не могу успокоиться.
Я никогда не отпущу ее.
Теперь она привязана ко мне, а я такой собственник, что ни один другой мужчина даже не коснется ее руки. Нет, все ее прикосновения предназначены только для меня. Все ее улыбки и соблазнительные взгляды.
Все.
Ее руки гладят меня вверх и вниз, ее рот посасывает головку, ее глаза прикованы ко мне. Она проводит языком вокруг кончика, позволяя слюне стекать по моей длине и используя ее для дополнительного трения.
Она так прекрасна, что я едва могу дышать. Эти пухлые губы обхватывают мой член так, что мне хочется описать только как теплый, влажный, небесный рай, я знаю, что больше не могу продержаться.
— Я кончаю, — предупреждаю я ее, чувствуя покалывание по позвоночнику, когда мои яйца сжимаются. Я жду, что она отстранится, но она не отстраняется.
Она продолжает работать с моим членом, пока моя сперма не вырывается в ее ждущий рот. Она не останавливается, пока я не кончу, проглатывая все до последней капли.
С лукавой улыбкой она двигает своим телом, снова поднимаясь на ноги, и ее ноги оказываются по обе стороны от моих, когда она опускается на меня.
— Прости меня, отец, ибо я согрешила, — озорно шепчет она мне на ухо.
— В чем твой грех, — спрашиваю я.
— Я была очень, очень плохой, — вздыхает она.
— Как же так, — моя рука тянется к ее длинным волосам, и я перебираю прядь, подношу ее к носу и глубоко вдыхаю.
— Я сосала член... и мне понравилось, — застенчиво признается она.
— Тебе понравилось? Это очень, очень плохо, — говорю я ей, проводя рукой по ее спине, пока не касаюсь ее задницы, — ты можешь попасть в ад.
Она притворяется испуганной, ее глаза расширяются, рот приоткрывается.
— О, нет! — восклицает она.
— Но все в порядке, — поправляет она нахально. — У меня будет компания, — подмигивает она мне.
Будь все проклято, но я никогда не отпущу эту женщину.
Быстро защелкнув пуговицу, я расстегиваю ее брюки, рукой отодвигаю в сторону ее трусики и обнаруживаю, что она вся мокрая.
— Ты мокрая, дьяволица, — я смотрю ей в глаза, мои пальцы уже ласкают ее киску, а потом переходят к клитору. — Почему бы тебе не помолиться, чтобы я мог забрать тебя на небеса? — я уткнулся лицом в ее шею, ее дыхание стало резким, когда она насаживалась на мои пальцы. — Ты можешь это сделать? — спрашиваю я, и она задыхается, когда я вхожу в нее, используя ее соки, чтобы облегчить себе путь внутрь.
— Отец наш, сущий на небесах, — начинает она и делает паузу, когда я вхожу в нее, погружая два пальца. — Да святится… — стонет она, когда я большим пальцем поглаживаю ее клитор, — Имя твое, — прочищает она горло, ее стенки сжимаются вокруг меня. Она такая чертовски тугая, ее киска жадно вцепилась в мои пальцы, когда я гладил ее глубоко. — Да прибудет царствие твое... — она прерывается на долгий стон, когда я ввожу свои пальцы внутрь нее, нащупывая ее точку G.
— Пожалуйста, заставь меня кончить, — она тяжело дышит, оставляя молитву и опускаясь на мою руку в поисках разрядки.
На мгновение мне хочется продолжать дразнить Сиси, наслаждаясь ее легким мычанием и тем, как она податлива в моих руках. Но один взгляд в ее глаза, и я не могу сдержаться: я сосредоточиваю свое внимание на ее клиторе, пока она не выкрикивает мое имя.

— Я и не знал, какая ты ревнивица, — комментирую я, пока она смотрит на меня сквозь ресницы. Сиси лежит на моей груди, обмякшая и удовлетворенно мурлычет, когда я провожу рукой вверх и вниз по ее рукам в легких ласках.
Она одаривает меня овечьей улыбкой.
— Я серьезно отношусь к своей собственности, — добавляет она, слегка зевая.
— Так вот кто я для тебя? — я поднимаю бровь, притворяясь обиженным.
— Ммм, — она зарывается лицом в мою грудь, — ты мой, — говорит она, проводя пальцами
