вечера. После революции в записях о гражданском состоянии царил беспорядок, в результате чего были допущены некоторые отклонения от истины: в графе «год рождения» записали, что Жозефина родилась в 1767 году, а не в 1763‐м, Наполеон — в 1768‐м вместо 1769-го. Таким образом, оказалось, что разница в возрасте у них составляет всего один год! Ни священник, ни кто-либо из членов семьи не присутствовали, венчание в церкви предусмотрено не было. Свидетелями выступили Баррас и Тальма.
Любовь романтическая, пламенная, всепоглощающая со стороны Бонапарта, обдуманный, полный предосторожностей брак — со стороны Жозефины: раздельное владение собственностью зафиксировано в контракте, потому что генерал может погибнуть в бою; в случае раздельного проживания его жене будет назначена пенсия в 1500 ливров. Зная, какой эффект она производит на мужа, Жозефина сохраняет холодную голову и позволяет себя любить. Тем более что медовый месяц длится всего два дня: во главе тридцатипятитысячной армии Бонапарт отбывает на фронт. На несколько часов он останавливается в Марселе, наносит визит матери и сообщает ей о своей женитьбе; прочие члены семьи, и, в частности, брат Жозеф, с которым они были очень близки, еще не оповещены.
За первые четыре года брака супруги едва ли провели вместе двенадцать месяцев. Первое их расставание в 1796 году длится сто двадцать четыре дня. Генерал идет от победы к победе: в апреле в сражении у Монтенотте, затем в Мондови; 28 апреля заключено перемирие с Пьемонтом, союзником австрийцев. В мае мирный договор подписывает герцог Пармский; после тяжело давшейся победы при Лоди 15 мая французы триумфально входят в Милан. Битва у моста Арколе в ноябре венчает этот блестящий год. Генерала Бонапарта ждет многообещающее будущее.
Кинжал Отелло
С каждой победой Наполеона в Италии престиж Жозефины в Париже возрастает. Популярность генерала возвращается к его супруге рикошетом: она царит в салонах, сидит во главе стола и становится для своих почитателей Богоматерью Побед. Война не останавливает жизнь, а жизнь ее очаровывает; портные, парфюмеры, ювелиры, банкиры, друзья и подруги, чем-то обязанные и покровительствуемые, теснятся вокруг Жозефины и Терезии, блеск которой тускнеет. Наполеон пишет Жозефине каждый день, его письма — это трофеи, которые она выставляет напоказ.
Наполеон во главе своих войск, удаляясь от особняка на улице Шантерен и готовясь ввязаться в бой, не переставая думает об обожаемой супруге. Он сгорает от нетерпения, он полон того южного огня, который бросил его к ее ногам, расстраивается от медлительности почты и краткости и холодности ее ответов: неужели она, веселая и игривая, уже забыла боль их расставания? Его сердце разрывается: «Я ни дня не провел без любви к тебе. Ни одна ночь не прошла без того, чтобы я сжимал тебя во сне в объятиях. Я чашки чая не выпил, не проклиная славу и амбиции, которые держат меня вдали от тебя» (30 марта 1796 года). Но она отвечает спокойно; ее мягкость похожа на непреодолимую стену. Тогда его тон становится жалостливым, умоляющим: «Ах! Нехорошая, как ты могла написать такое письмо? Какое оно холодное! И к тому же с 23‐го по 26‐е прошло четыре дня. Чем ты была занята, если не писала мужу? <…> У меня на душе грустно, сердце мое порабощено, а воображение ужасает… Ты разлюбила меня?» Письма Наполеона в том же духе следуют одно за другим весь апрель — тревожные, горячие и щедрые, иногда гневные и полные сомнений. Он больше не скрывает ревности, пусть даже выраженной в форме шутки: «Бойся кинжала Отелло!»
В веселом Париже недели проходят быстро. Когда вырисовывается мир, Наполеон настаивает, чтобы жена приехала к нему в Италию, и сопровождать ее доверяет своему брату и другу Жозефу. Его тон поистине императорский: «Ты должна приехать с ним, слышишь? Если я увижу, что он прибыл в одиночестве, наступит неутешное горе, неудержимая боль, нескончаемые беды… Целую в сердце, и ниже, ниже!» (24 апреля 1796 года). Через два дня обязанность по доставке Жозефины в Италию возлагается на Мюрата, при необходимости — со свитой горничных и прислуги; Наполеон будет ждать ее в Милане, квартира уже готова. Однако Жозефина увиливает от ответа — две трети ее писем, к сожалению, исчезли. В мае приходит новость: она беременна и изнемогает от тошноты.
Правда это или ложь — остается тайной. Жозефина действительно слаба, ее лихорадит. Отговорка не принимается: ничего страшного, будут приняты все меры предосторожности, чтобы путешествие было удобным; ей обеспечат надлежащий уход, она будет любима и родит в Милане! Наполеон торопит ее, но он в самом деле обеспокоен, молчание хуже всего. Он восстает против ее инертности: «Теперь я уверен в своем горе, ты больше не любишь меня! Мне остается только умереть. Ненавижу Париж, женщин и любовь… Я в ужасном состоянии… а твое поведение… Но должен ли я обвинять тебя?» Напряжение столь велико, что он даже подумывает о расставании, выбирает высокопарные слова, чтобы заставить ее прервать молчание: «Ты сделала меня несчастным, предупреждаю тебя; я почувствовал это, когда душа моя рвалась, а твоя завоевала в моей душе безграничную империю и поработила ее… Жестокая! Зачем было давать мне надежду на то, что любишь меня, если на самом деле этого не было! Прощай, Жозефина, не пиши мне больше. Уважай, по крайней мере, мое прибежище» (11 июня). «Ты должна была отбыть из Парижа 5 числа, затем 11-го. Ты не уехала. 12‐го моя душа открылась для радости, но наполнилась болью. Почта приходит, но твоих писем нет… Я задыхаюсь». Жозефина по-прежнему пишет мало, две короткие записки за месяц, добавляя тем самым раздражения к его страданиям: «Ты любишь что угодно, но не мужа!»
Наконец она уступает и в конце июня пускается в путь, но, когда 9 июля прибывает в Милан, его там уже нет — армия воюет в другом месте. Как только он узнает новость, во весь опор мчится обратно, и четыре дня спустя она оказывается в его объятиях; встреча была пылкой, но краткой — его звала война.
Всплески любви
Эти всплески любви не были настоящей супружеской жизнью. Согласие подрывают появляющиеся со всех сторон задние мысли. Здоровье обожаемой супруги оставляет желать лучшего, вопрос о беременности больше не стоит: тридцатитрехлетняя Жозефина утверждает, что у нее был выкидыш. А может быть, у нее гинекологическая инфекция — сальпингит, обострившийся в связи с переездом, в результате чего она стала бесплодна? Она не скрывает грусти. В Милане ей скучно: пока Бонапарт на фронте, она прогуливается по магазинам; возвращаясь, он выполняет все ее желания, «целыми днями
