Скифские юноши послушно выполнили это требование своих подруг', но когда вернулись к ним от своих родителей с имуществом, то амазонки разумно сказали: «Нам не стоит оставаться в этой земле, которую мы опустошали и где разлучили вас с вашими отцами, поэтому давайте уйдем отсюда в другие края, где сможем жить спокойно и без тревог. Давайте перейдем реку Танаис».
Так они и сделали, уйдя к востоку на расстояние трех дней пути от Танаиса–Дона и к северу на расстояние трех дней пути от озера Меотиды.
Соединившись вместе, скифы и амазонки положили начало новому народу савроматов или сарматов[196]. Женщины их носят мужское платье, охотятся, ездят верхом и не выходят замуж, пока не убьют одного врага из числа мужчин. Они говорят на языке скифов, но амазонки не забыли и своего прежнего языка, оставив его для общения женщин между собою, что всегда сохранялось в тайне от мужей. Когда те уходили в воинские походы, стада и хозяйство охраняли сами женщины, а хоронили их в военном снаряжении.
От царских скифов, живших на берегах Меотиды, в незапамятные времена неизвестно почему отделились племена и ушли на северо–восток. Это случилось задолго до того, как Геродот писал свою «Историю». Он не знает, когда произошел этот раскол, возможно, ставший результатом напряженной борьбы за власть, и куда отправились скифские племена с берегов Меотиды. Во времена правления княгини Ольги было известно, что на берегах притока реки Оки — Нары — проживали скифы, ушедшие из Причерноморья! Они и дали выбранной ими реке скифское имя Нара, что означает «мужчина». По берегам реки — залежи известняка, как у речек, впадающих в Меотиду.
На берегу реки Москвы при впадении в нее другой речки скифы поставили сакральную пристань Кремны, получившую название КРЕМЛЬ. Немало скифских курганов осталось здесь от их пребывания — особенно на равнине речки Восходни.
Курганы, курганы стоят тут чередой, да и в самой Москве в урочищах речек и долинах скифский дух незримо остался на века, но как‑то развеялся без царских могил и скифского золота. Впрочем, скифские сказки, принесенные ими из причерноморских степей, дошли до наших дней: «Жили–были дед и баба, была у них курочка ряба. Снесла курочка яичко, не простое, но золотое. Бежала мышка, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось. Плачет дед, плачет баба, а курочка кудкудахчет: «Не плачь дед, не плачь, баба! Я вам снесу новое яичко!»
На вопрос, откуда у скифов золото, они отвечали, что скифские куры несут золотые яйца…
Или сказка про великую силу мышки — то есть Аполлона Сминфейского, почитаемого в Скифии: как посадил дед репку, тянул ее, тянул, вытянуть не мог, позвал и бабку, и кошку, и Жучку, и только прибежавшая мышка помогла вытянуть из земли репку…
Курганы в Скифии остались с золотом, а сами скифы — могущественный народ! — сумели одолеть державу Дария[197].
Зачем отправился правитель великой Персидской державы в Скифию? Зачем хотел ее покорить? — никто этого не знал и в древности. Неизвестно даже, ушли ли в лесные равнины отколовшиеся скифы до похода персов или после него…
Подробности же великого поражения в загадочной Скифии царя Дария описаны многими историками — от Геродота и Платона[198].
Почему могущественный царь могущественной державы, находящейся так далеко от Скифии, решил ее покорить? Или он и вправду думал, что в Скифии куры несут золотые яйца?
Геродот передает своим читателям даже диалог царя Дария со своей супругой Атоссой, которая уговаривает мужа начать покорение другого народа, чтобы у персов, занятых войной, не оставалось бы досуга, чтобы восставать против своего властителя. Дарий отвечает жене: «Жена, все, о чем ты говоришь, я и сам думаю совершить. Я собираюсь перекинуть мост с нашего материка на другой и идти на скифов».
Так что вряд ли можно счесть обоснованными свидетельства античных историков Иордана и Помпея Трога, будто Дарий решил сочетаться браком с дочерью скифского царя Идантирса, но тот ответил отказом, и царь Дарий стал собирать войско.
Сколько же велико было могущество Скифии, что после покорения Вавилона первым сильнейшим соперником Дарий избрал далекую, неведомую Скифию!
Богатая рыбой и хлебом, которыми она снабжала Грецию, Скифия влекла своим преуспеянием, сказочными закромами.
Численность войска персов, как рассказывает Геродот, была ошеломляющей — семьсот тысяч и шестьсот кораблей.
Корабли персидский царь приказал собирать и в морской части Греции. Войско вышло в поход по царской дороге между летней резиденцией Дария Сузы и Сардами — бывшей столицы Лидии в Малой Азии, переправляясь через реки на Судах. Перед походом был отдан приказ строить мост через Боспор Фракийский.
Для наведения временного моста из кораблей было выбрано самое узкое место пролива: в Европе — местечко Византий, в Азии — храм при устье Боспора. Строил мост грек Мандрокл Самосец, и царь Дарий пришел в такой восторг, что щедро наградил строителя, а тот написал картину, где изобразил переправу персов из Азии в Европу по мосту и царя Дария, сидящего на возвышении и гордо озирающего свое войско, в которое вошли многие из покоренных им народов. Кресло, на котором восседал царь Дарий, было вырублено в скале, и оно сохранялось многие столетия.
Переправившись через Боспор Фракийский[199], Дарий отправился к устью реки Истр, где высланные вперед греки также должны были соорудить мост для переправы. А пока войско три дня отдыхало у источников горячих и холодных, считавшихся в древности целебными, Дарий приказал поставить здесь знак с надписью: «Истоки реки Теара доставляют воду, самую лучшую и самую прекрасную из всех рек. И к ним, ведя войско на скифов, прибыл муж самый лучший и самый прекрасный из всех людей — Дарий, сын Гистаспа, царь персов и всего материка»[200].
Источники Теара были важным центром фракийцев, которые сдались Дарию без боя. К Истру персы шли месяц по Фракии, а за рекой уже начиналась Скифия.
Как и через Боспор, мост возводили греки, и когда войско переправилось, вступив в Скифию, Дарий в порыве радости велел разрушить мост, чтобы воины не мечтали о возвращении. Никто не знал подлинных намерений царя — собирался ли он после покорения Скифии идти походом в Среднюю Азию, чтобы завоевать все земли, даже и далекие от его державы. Однако греческий военачальник Кой сумел найти слова, чтобы охладить воинственный пыл Дария, и предостерег его от разрушения моста: «О царь, ты собираешься совершить военный поход против страны, в которой не окажется никаких посевов и ни одного обитаемого города. Позволь мосту стоять неприкосновенным на этом месте, а стражами его поставь тех, кто его построил. И если, найдя скифов, мы совершим все согласно замыслу, то возвращение нам обеспечено. Если же мы и не сможем найти их, то по крайней мере возвращение для нас будет безопасным». Хитрый грек с Лесбоса оставил, таким образом, строителей моста около него. Дарий оценил умный совет. Он завязал шестьдесят узлов на ремне и пригласил строителей моста, держа перед ними такую речь: «Мужи ионяне! Как только увидите, что я отправился против скифов, то начиная с того дня, вы каждый день развязывайте по узлу. Если же в течение этого времени я не прибуду, то вы отплывайте на родину. Но до этого, поскольку я переменил решение, охраняйте мост».
Скифы собрались на совет с вождями всех соседних племен, среди которых были и сарматы, так что возможно, и амазонки с реки Танаис боролись с персами.
Перед сарматами, таврами и другими племенами персы как опытные завоеватели выдвинули идею справедливого возмездия скифам за то, что они сто лет назад вторглись в Малую Азию и господствовали там несколько десятков лет: теперь же вот царь Дарий воздает им должное за допущенную прежде несправедливость.
Очевидно, что послы Дария побывали уже у всех, кто возглавлял эти племена, и уговорили их не помогать скифам, обещая им, конечно же, полное благополучие. На помощь скифам пришли лишь будины, гелоны и савроматы… Поскольку собрать всех для отпора персам не удалось, скифы решили бороться с противником другим путем — постепенно уходя, засыпая колодцы, угоняя скот, истребляя всякую растительность, чтобы нечем было кормить лошадей. Скифы разделились на три части: одна — царские скифы и присоединившиеся к ним савроматы (и жены их амазонки!) под правлением царя Скопасиса должны были отступать вдоль озера Меотида и заманивать персов к реке Танаис. Остальные скифы, отправив жен и детей в повозках на север (приказав идти в направлении северного ветра!), объединились вместе с будинами и гелонами и держались перед персидским войском, заманивая его на земли тех племен, которые отказались помогать им. Скифские цари Идантирс и Таксакис действовали сообща. Кажется, план удался, и персы дошли до Танаиса и переправились через него. Пройдя страну савроматов, где жили скифы с женами своими амазонками, персы достигли страны будинов, нашли там деревянную крепость и сожгли ее.
