— Обязательно устрою встречу Тархова и Бабкина. На почве противодействия вступлению в ВТО вы вполне можете «спеться»…
— Не возражаю. Добавлю: особой силой нужно становиться потому, что имеющимся партиям и власти промышленники и коллективы предприятий нужны только тогда, когда надо «правильно проголосовать». Пора заставить их считаться с миллионами тех, кто занят в реальном секторе!
Оформление во внушительную силу нужно еще и потому, что необходимо налаживать нормальное управление не только индустрией, но регионами и городами, не отдавая это на откуп «эффективным менеджерам» из «Единой России». Взять хоть нашу Самару, которая второй год — под властью «единоросса». И что? Дороги — по-прежнему страшные. Деньги, влитые их федерального бюджета на дорожное хозяйство города, ухнули — как в «черную дыру». Стройка метрополитена заморожена на неопределенный срок. А доходы в бюджете города на 2012 год— такие же, как у нас в 2010-м. Значит, они реально упали — на процент инфляции за два года. Можно ли это дальше терпеть?
Глава 18. Вместо НКВД
Нас могут счесть безумцами. Нам сразу же скажут, что подобная политика — это чистейшей воды фашизм, который немедленно встретит мощное сопротивление могущественных кругов и внутри страны, и на Западе. Любая попытка начать физический захват богачей моментально обернется экономическими санкциями со стороны США, полной международной изоляцией, демонизацией Москвы со стороны мировых информационных магнатов и ожесточенным сопротивлением паразитических (но очень влиятельных) слоев в Эр Эф.
Вы правы, суровый критик. Не можем ничем возразить. Более того, мы вас дополним. Провести обрисованный нами «новый 1937-й» силами нынешнего государства действительно невозможно. Оно настолько разъедено коррупцией, что все детали готовящейся операции будут сразу же известны нашим врагам. Они десять раз смогут сорвать такие операции, дав утечку информации на Запад или поставив палки в колеса. За взятки нынешние ФСБ и прокуратура закроют глаза и позволят выехать за рубеж кому угодно. Они сами на этом наживутся.
Все это доказывает: политические технологии собственно 1937 года сегодня неприменимы. Конечно, это очень эффектно — приезжать за гадами на черных «воронках» и волочь их в застенки, но совершенно самоубийственно для власти, которая на это осмелится.
Но это не означает того, что «новый 37-й» невозможен. Просто проводить его придется современными, скрытыми методами.
Для «нового 1937 года» понадобится нечто, которое заменит собой прежние инструменты, такие как НКВД и ГУЛАГ. Им на смену должны прийти последние достижения психотехнологий. Новейшие способы контроля над сознанием других людей и — скажем откровенно — зомбирования их.
Кто-то метко назвал психологию инквизицией наших дней. Новейшая психология и станет инквизицией тайного государства.
* * *
Автор этих строк не относится к числу тех, кто бледнеет от негодования по поводу экспериментов по контролю над сознанием. Я убежден, что враг, который захватил Россию, просто вынуждает нас применить подобное оружие. В противном случае кто пожалеет нас, оставшихся как «нерентабельная биомасса» на обломках некогда великой страны?
Итак, читатель, в нашей стране с 1979 года и по начало 1990-х шли серьезные государственные исследования в области психотехнологий. Здесь мы говорим о них почти походя, поскольку посвятили этой теме изрядно места в «Третьем проекте». Итак, во главе этого направления стоял выдающийся русский ученый Игорь Викторович Смирнов (1950–2004 гг.). Именно ему удалось создать технически очень простые средства психозондирования, скрытого допроса и психопрограммирования.
Смирнов, например, заставлял людей реагировать на неслышные на сознательном уровне посылы и вопросы, вплетенные в шумовой фон: в музыку, например. Подсознательные сокращения мышц фиксируются особыми датчиками. Впрочем, приведем ка некоторые отрывки из нашего досье:
«Можно определить пригодность человека к той или иной работе. Можно разоблачить того, кто работает на иностранные спецслужбы. Зондирование вскрывает скрытые наклонности или корыстные намерения. С его помощью становятся видны и пороки человека: склонность к пьянству, наркотикам или половым извращениям. Ни один маньяк не проскочит незамеченным. Ты видишь истинные взаимоотношения людей в группе, выявляешь лидеров и тех, кто им лично предан, ты узнаешь, кто из них предан не человеку, а идее или общему делу, в ком развито чувство долга. Ты можешь оценить способность оператора выполнить очень важное задание, саму его способность отвечать за безопасность множества других людей. И точно так же можно привести в норму тех, кто водит авиалайнеры, управляет ядерными реакторами или дежурит на командных пунктах стратегических сил, тех, кто дирижирует финансовыми потоками.
В современной, крайне нестабильной России эти программы способны не только обеспечить психофизическую работоспособность высших руководителей государства, но и защитить их от так называемого психосемантического воздействия со стороны злоумышленников или придворной камарильи. То есть им и здоровье быстро поправят, и от воздействия извне прикроют. Ведь пока безопасность высших руководителей понимают лишь как окружение их тренированными телохранителями, предназначенными для того, чтобы защитить вождя от пули убийцы. Но сегодня людей можно убивать на расстоянии отнюдь не только пулями, но и новейшими, тонкими воздействиями на мозг.
Есть технологии психической коррекции как для отдельных людей, так и для масс. Смирнов утверждал: так вполне возможно снизить агрессивность и преступные наклонности в обществе. Особенно — в регионах, склонных к вспышкам межнациональной розни. Эти же техники позволяют пресекать массовые беспорядки или панику при боевых действиях или техногенных катастрофах. Можно заранее рассеивать намерения утех, кто готовит террористические акты…»
«Наши с 1984 года методами психокоррекции умеют стирать прежнюю личность человека, «впечатывая» в его мозг другое «Я». Такую технологию можно использовать во зло: плодя настоящих зомби, убийц-смертников. Можно обрабатывать таким образом политиков, министров и банкиров, делая их своими марионетками.
Но можно превращать преступников-рецидивистов и маньяков в нормальных людей. Можно делать агентов спецслужб высшего класса, которым после выполнения задания возвращают прежнюю личность».
«Особо впечатляющим достижением Смирнова выступает система скрытого допроса или психозондирования — компьютерно-аппаратный комплекс, доведенный до экспериментального образца и прошедший испытания.
Представьте себе, что большой начальник, который решил навести порядок в России, вызывает к себе на беседу какого-нибудь известного чиновника, о котором всем известно: ворует фантастически, но поймать его за руку невозможно. И вот сидят они за столом и просто беседуют обо всяких пустяках. О погоде, значит, о политике или о музыке. И просто по радио музыка играет или просто кондиционер рядом мягко шумит.
Но в шуме том скрыты переведенные в ультразвуковой спектр вопросы, которые ваш собеседник сознательно не слышит, а его подсознание их прекрасно улавливает. Внешне ни один мускул на лице не дрожит, а тело все-таки едва заметно вздрагивает. Каждая дрожь прекрасно фиксируется встроенным в кресло сейсмодатчиком.
— Воровал? — звучит неслышимый вопрос. Чиновник вздрагивает. Ага, воровал!
— На каких счетах прячешь? В Австрии? Швейцарии? На Каймановых островах?
Он вздрагивает на слове «Австрия». Попался. Теперь надо перебрать названия банков. На каком опять дернется? Чем дольше беседа — тем больше допрашиваемый, сам того не понимая, выдает о себе сведений. Так можно очень быстро установить все каналы утечки денег из России, основные места их хранения, вскрыть сети фирм по уводу и отмыванию награбленных миллиардов, моментально расколоть любого агента иностранной разведки, любого завербованного закордонными шпионами человека. И точно так же можно скоро вскрыть все сети торговли наркотиками, выявить каналы их переброски, высветить ключевые фигуры преступного бизнеса. Организованная преступность тоже таким методом просвечивается, словно рентгеном.
Опыты показали, что, несмотря на неявность для проверяемого, эта система обладает гораздо более высокой эффективностью по сравнению с хваленым американским полиграфом — детектором лжи. Этот детектор, по большому счету, — уже каменный век. Ведь человек, которого подвергают допросу на полиграфе, видит, что его допрашивают. На него совершенно открыто надевают датчики, ему специально обрабатывают кончики пальцев, чтобы закрепить на них датчики потоотделения. А это значит, что человек готов к вопросам и может контролировать свои эмоции. Зато при скрытом допросе никаких датчиков на пальцах нет. Допрашиваемый не знает, что его допрашивают. Он на сознательном уровне не воспринимает задаваемых вопросов, но тело-то его реагирует!
