Глава 40
На следующее утро Девлин уехал в Лондон. Меган узнала об этом, когда он уже отбыл, и герцогиня присоединилась к ней за завтраком в ее маленькой гостиной, которая была гораздо уютнее, чем парадная. Однако лавандовые тона на обоях и мебели протерлись, и Меган решила сменить их, раз уж она оставалась. Впрочем, ей не хотелось тратить деньги Девлина.
— Это ненадолго, — сообщила ей герцогиня. — Мы тоже собираемся в Лондон.
— Да?
— Конечно. Я сказала Девлину, что я возьму тебя за покупками. Он подождет, чтобы сопровождать нас. Правда, он здорово вспылил, когда я об этом упомянула. Не важно. Мы присоединимся к нему в городском доме.
«— Я выгнала его отсюда, но бедняга никак не может от меня отделаться.
— Все ты выдумываешь. Он был долго оторван от работы, а ты знаешь, мужчины любят свою работу.
— И как же он презирает меня.
— Ну, вчера вечером он тебя не презирал.
— Значит, он любит меня достаточно, чтобы заниматься со мной любовью. Это было ненамеренно — просто так получилось.
— Так почему бы не постараться, чтобы такое «просто случилось» еще раз?
— Потому что это ничего не решает.
— Но ведь и повредить не может».
— …по крайней мере, тридцать платьев для начала, — говорила герцогиня. — И, конечно же, новое бальное платье.
Меган надеялась, что пропустила только чуть-чуть из монолога бабушки, но и этого было больше чем достаточно.
— Ах, мне не нужен новый гардероб, герцогиня. Я уже послала домой за вещами, и полный мой гардероб достаточно обширен.
Герцогиня махнула рукой.
— Никакой гардероб не бывает достаточным. И к тому же после официального объявления у вас будет поток посетителей, а герцогиня Ротстон обязана поддерживать свой престиж. Вы не видели размер своей гардеробной?
В самом деле, Меган поразили необычные размеры этой комнаты.
— Ну, если вы настаиваете, — неохотно уступила она.
— Конечно настаиваю! — нахмурилась вдовствующая герцогиня. — Я оставляю выбор за вами, ведь это так утомительно. Вы и так проскучали здесь половину проведенных дней. Полагаю, вы знаете свои цвета? Я имею в виду, что вы не предпочитаете розовый, не так ли?
Герцогиня казалась весьма озабоченной.
— Розовый вызывает у меня веснушки.
У старой леди расширились глаза.
— Я и не знала, что такое возможно.
— Конечно же нет.
— Ах, шалунья, — хихикнула герцогиня.
Но теперь озабочена была Меган.
— Тут возникает проблема, не так ли, с моими волосами? Девлин называет их дьявольски рыжими. Однажды он сказал, что герцог, он имел в виду себя, хотя я тогда этого не знала, не может появиться на публике с рыжей. Кажется, он сказал «с женщиной с самыми немодными волосами, которые можно придумать».
Герцогиня вздохнула. Вероятно, любовь превратила ее внука в форменного осла.
— С волосами у тебя все в порядке, детка. Я нахожу их весьма милыми и ни секунды не сомневаюсь, что Девлин тоже. Если он говорил иначе, то, вероятно, по прямо противоположной причине. На самом деле, держу пари, если я скажу ему, что ты хочешь покрасить их, он тебе это запретит.
— А неплохая идея.
— Тогда скажи ему.
— Нет, я имею в виду покрасить их.
— Не смей, — проворчала герцогиня, — ты делаешь это ради скверной цели, и сама знаешь о том.
Меган не стала отрицать.
— Но ведь он будет счастлив, правда?
— Единственный способ сделать его счастливым — сказать, что ты его любишь.
— Сделать что?
Герцогиня обещала себе, что не будет вмешиваться, поэтому лишь пожала плечами.
— Я просто так подумала.
Но совесть подсказывала Меган ту же самую мысль.
«— Так почему бы мне и не сказать ему?
— Ты знаешь почему, он посмеется, а ты никогда ему этого не простишь.
— Прежний Девлин мог посмеяться, а нынешний…
— Да? Что сделает он?
— Не знаю.
— Вот так-то, и я не хочу затруднять себя выяснениями.
— Но ведь что-то же надо делать. И сначала можно предложить перемирие в спальне и посмотреть, что получится.
— Я подумаю.
— Почему бы вместо того, чтобы думать, тебе для разнообразия не сделать это?
— Легко сказать! Ведь не ты столкнешься с его презрением.
— Я тоже не трусиха, но кто-то из нас наверняка трусит. Или тебе нравится все так, как есть?»
Меган вздохнула. Ей совершенно не нравилось, что совесть была права.
Через два дня после прибытия в лондонский дом Сент-Джеймсов Девлин ворвался в гардеробную Меган, когда она готовилась к ужину. Горничная испугалась и убежала, прежде чем герцогиня отпустила ее.
Меган тоже была удивлена и напугана, особенно когда Девлин заявил тоном, не терпящим возражений:
— Ты не посмеешь покрасить себе волосы.
Меган забыла, что герцогиня собиралась сказать ему об этом. И несомненно ей повезло, что она не приняла этого пари. Но девушка впервые после приезда в Лондон видела Девлина, который проводил ужасные часы, занимаясь своими герцогскими обязанностями. Совесть не позволяла ей отойти от первоначального плана и последнего принятого решения скрыть гнев и попытаться заставить Девлина полюбить ее.
Итак, Меган улыбнулась и спокойно напомнила:
— Но они же тебе не нравились.
Эта неожиданная и столь подозрительная улыбка поставила герцога в тупик.
— Но я уже привык к ним, — неохотно буркнул он.
— Ты же говорил, что они совершенно не модны.
Девлина раздражало прежде всего то, что его собственные слова теперь бумерангом возвращались к нему.
— Герцогиня Ротстон сама создает моду. Она не обязана подражать ей.
— Но я не хочу приносить тебе неприятности, да к тому же мои волосы не подходят к розовому бальному платью, которое я заказала.
— О, черт!
Меган притворилась, что ничего не слышала.
— Думаю, мне пора стать брюнеткой. Да, черный, блондинки чересчур распространены и все предпочитают красить в светлый.
— Если ты покрасишь хоть один локон на своей хорошенькой головке, я разложу тебя у себя на коленях и устрою хорошенькую взбучку, так и знай.
— Ну, если ты настаиваешь, Девлин.
— Я не шучу, Меган, — предупредил он, не доверяя ее сговорчивости.
— Не сомневаюсь.
Девушка одарила супруга еще одной улыбкой. Когда герцог шел сюда, он предвидел сражение, и оно было ему нужно после их последнего расставания. Но жена не дала ему такой возможности и вела себя совсем не так, как Меган, которую он знал раньше.
