сестру. – Кейт надеялась напугать его так же, как он напугал ее. – Вы ведь знаете, что сегодня она приходила в Торнфилд? Это был большой риск, вам не кажется?
Но если она надеялась разозлить его, ей следовало действовать более решительно.
– Они ее не найдут. – Бастиан хитро улыбнулся. – Она слишком умна для таких, как инспектор Эвершем. Мы каждый раз на шаг опережали его.
Словно вспомнив что-то, он театральным жестом поднял палец вверх.
– Чуть не забыл поблагодарить вас, леди Кэтрин. Ваше интервью с Лиззи Грейнджер стало для нас настоящим подарком судьбы. Мало того, что оно побудило начальство отстранить Эвершема от дела, так еще и сделанное Лиззи описание дало старому Уоргроуву основание арестовать кого-то другого.
– Конечно, – добавил он с улыбкой, – это описание подходило и ко мне. Но я был слишком умен и не позволил ищейкам поймать меня.
Кейт ахнула. Она так волновалась, что даже не вспомнила описание, сделанное Лиззи. Ну конечно, девушка видела Бастиана!
– Не расстраивайтесь, миледи, – продолжил ее похититель. – Сомневаюсь, что он смог бы найти нас, даже если бы его не отстранили от расследования. В конце концов, мы учились уловкам с колыбели. В том доме без них нам было никак.
– Да, кстати, сегодня мы посетили вашего деда. – Кейт подумала, что, если ей удастся заставить его говорить достаточно долго, возможно, она сумеет ослабить свои путы. – Он довольно неприятный человек.
Она ожидала, что он нахмурится, но, к ее удивлению, молодой человек рассмеялся, хотя и горько.
– Неприятный, говорите? Послушать вас, можно подумать, речь идет о госте на послеобеденном чаепитии, который съел все печенье.
– Едва ли. – Кейт попыталась придать голосу сочувствие. – По-моему, он был ужасен. И то, как он обращался с вами, вашей сестрой и вашей матерью, это просто верх жестокости.
Бастиан презрительно фыркнул.
– Он превратил нашу жизнь в страдание. И ради чего? Когда Эмили нашла свидетельство о браке, я подумал, что это какая-то уловка. Я просто не мог представить себе, что он может ненавидеть нас настолько, чтобы выставить меня и сестру перед всем миром бастардами, когда мы были такими же законнорожденными, как и любой другой несчастный болван из числа его паствы. Я даже отчасти впитал его библейские разглагольствования и был готов поверить, что, возможно, мы и вправду заслужили его жестокость. Но этот документ рассказал нам все, что нам нужно было знать о преподобном Симеоне Хейле.
– Почему вы не убили его? – Пока они были здесь и Бастиан, похоже, был в настроении для разговоров, Кейт решилась задать вопрос, который не давал ей покоя с тех пор, как утром они встретились с дедом близнецов. – Я бы скорее предположила, что он будет первым, кого вы покараете, а не совершенно чужих вам людей в Лондоне, которые не сделали вам ничего плохого.
Жесткая железная скамья причиняла боль спине, и она поерзала на сиденье. При этом ее рука зацепилась за острую часть чугунного завитка. От боли и неожиданности она чуть не вскрикнула, но вовремя подавила крик.
Однако ее вопрос заставил его задуматься, и он не заметил этого мелкого происшествия.
– Я думал об этом, – сказал он, нахмурив лоб. – Мы оба думали. Но в итоге мы поняли: ему будет еще хуже, если он увидит, как мы извратили его бесценные заповеди. Итак, мы украли кошелек, который он прятал в своем кабинете, и в тот же день уехали в Лондон.
Его лицо помрачнело.
– Мне хватило глупости полагать, что все, что нам нужно – это показать в Лондоне брачное свидетельство, и нас повсюду будут встречать с распростертыми объятиями как давно потерянных детей великого Себастьяна Филбрика. Но нам никто не поверил. И, проведя небольшое исследование, я понял, что он умер без гроша в кармане. И вот тогда мы поменяли наши планы. Если мы не можем лично с триумфом вернуться в Кроссмир, нам нужно сделать так, чтобы дед увидел новости о нашей новой жизни в газете.
Пока он говорил, Кейт шевелила руками так, что смогла приподнять обмотанный вокруг запястий чулок над выступающим куском железа на спинке скамьи. Медленно, чтобы ее движения нельзя было заметить, она осторожно начала перетирать чулок о железо.
– Откуда он мог знать, что эти убийства ваших рук дело? – спросила она, делая вид, что слушает его рассказ, лишь бы он не раскусил причину ее рассеянности.
– Он вбивал нам в голову десять заповедей с того момента, как мы научились говорить. – Улыбка Бастиана была злорадной, как у ребенка, и ледяной ужас пробрал Кейт до самых костей. – Я посоветовал ему искать нас в газетах. Я бы, конечно, мог сообщить ему в письме, но эта старая образина тут же сообщила бы наши имена полиции.
Кейт интуитивно поняла: ему нравилось посылать сообщения своему деду-садисту в записках на телах своих жертв, но это же свидетельствовало и об узости мышления Бастиана: они с Эмили почему-то наивно решили, что лишь по цитатам десяти заповедей, известных во всем мире как постулаты христианской веры, Хейл сумеет распознать дело их рук.
– Вы провели в Лондоне большую часть года. Почему вы решили приехать в Льюистон? – Она почувствовала, как чулок начал понемногу ослабевать. Ей нужно было, чтобы он говорил как можно дольше, чтобы она смогла освободить руки.
Впрочем, теперь, когда Бастиан начал рассказывать свою историю, он, похоже, не спешил умолкать.
– Это интересная история. Видите ли, пока мы жили в Лондоне, я проводил каждую свободную минуту, какую только мог выкроить из своих обязанностей клерка, в поисках сведений о моем отце. Однажды я был в Британской библиотеке, и один из библиотекарей, с которым я познакомился, сказал мне, что нашел письмо, которое мой отец написал своему издателю.
Его глаза заблестели от волнения.
– Интересным было не содержание письма, – продолжил он, – а то, откуда оно взялось. Дело в том, что библиотека приобрела его у коллекционера, который завещал его им после своей смерти. Я узнал от его семьи, что он купил его у какого-то посредника. И где, по-вашему, он его взял?
– Купил у Джозайи Грина. – Чувствуя на себе его взгляд, Кейт напряглась.
– Прекрасно, леди Кэтрин. – Бастиан одобрительно кивнул. – Я начинаю понимать, почему бедняга Эвершем так любит вас. Вы почти так же умны, как моя сестра.
Не обращая внимания на его похвалу, она продолжила свои расспросы.
– Значит, вы приехали в Льюистон в поисках Грина?
– Разумеется, ведь если у него было одно письмо, то у него их могло быть и больше. И после небольшого расследования я узнал, что его отец был камердинером моего отца, и нам было просто необходимо отправиться сюда.
– Но почему как Рив Томпсон?
– Вряд ли мы могли приехать в Лондон и рассказать всем, что мы безвестные наследники Филбрика, не так ли?
– А Валентин? –
