– Признаю? Вы говорите так, словно это преступление. – Он поставил бокал на стол. – Я вошел с ними в контакт, я организовал выплату ежемесячных пособий, я даже платил им премиальные, когда они отваживали воришек, которые пытались нас потрошить. Но я не финансировал войну. Война не только порождает больше проблем, чем решает, это еще и дорого. Я даю им достаточно, чтобы они были пьяны и веселы, но не более. Только дурак может вооружить их и указать мишень.
– Если вы не делали этого, тогда кто же?
Дариус Мак-Нил выпрямился на стуле и громко расхохотался.
– Я!
– Что?! – Синклер повернулся к отцу. – Мы же договорились! Ты же дал слово!
Старик так грохнул кулаком по столу, что фужеры подпрыгнули.
– "Билдмор" – моя корпорация! Здесь я решаю, и я не обязан отчитываться перед тобой! Зачем платить за имущество, если не собираешься его использовать? И что такого, если эти фашистские ублюдки пойдут обстреливать «Лорику»? Кого это волнует?
– Меня, мистер Мак-Нил. – Я облокотился на один из опустевших стульев. – Это волнует меня, потому что один из моих друзей оказался под перекрестным огнем. Его жену убили, а сам он в больнице.
Синклер вскинул голову.
– Хэл Гаррет…
– Верно, – кивнул я.
– Кто?
Синклер недоверчиво уставился на отца.
– Хэл Гаррет, баскетболист. Ты встречался с ним в прошлом году, когда давал почетный банкет в честь его фонда "Солнечный луч". Ты произнес хвалебную речь и передал ему десять тысяч в ценных бумагах корпорации.
Старик покачал головой.
– Что? В самом деле? Не припоминаю.
– Позвольте сказать вам нечто такое, что вы наверняка запомните, мистер Мак-Нил. – Я встретил его вызывающий взгляд взглядом, сулившим полное уничтожение. – Если Генрих и его люди сделают еще что-нибудь, хоть что-нибудь, я лично обеспечу вам похороны в закрытом гробу, не успеет пройти и неделя.
– Вам меня не запугать!
– Я не запугиваю, мистер Мак-Нил, просто предоставляю вам выбор.
Синклер покачал головой.
– Не беспокойтесь, дела с «Арийцами» сейчас же прекратятся.
– Черта с два они прекратятся! – Дариус Мак-Нил встал и одернул пиджак. – Я владею «Билдмором», и я определяю политику.
– Если вы будете платить Генриху и дальше, я ухожу с работы.
Мак-Нил посмотрел на Синклера, как дезинсектор на таракана.
– Ты не можешь уйти с работы, потому что уже уволен.
Лицо Синклера вспыхнуло.
– Ладно, тогда я не постесняюсь пинком вышибить тебя из моего дома.
– А я, как домовладелец, не задумаюсь выселить тебя.
Даю тебе неделю – и выметайся.
– Еще одно, мистер Мак-Нил, – прорычал я. – Вы платили за то, чтобы они угрохали «Лорику». Сколько бы вы дали за голову Ведьмы на блюде?
Мак-Нил прищурился.
– Назовите цену.
– Миллион долларов, выплаченных в фонд "Солнечный луч".
– Миллион! Это семь лет работы "Арийцев".
Я улыбнулся:
– Сколько платишь, столько и получаешь?
Он кивнул:
– А как я узнаю, что вы это сделали?
– Не беспокойтесь, – рассмеялся я, – это будет во всех газетах.
Глава 27
Когда мы уходили, Бат заметил одного из гостей и, громко рыгнув, заставил его снова блевать. Мы смеялись над этим всю дорогу до Центра. Потом мы расстались: Бат пошел подработать на карманные расходы вольной борьбой, а я направился в крепость Койота.
Следующие два часа я занимался тем, что отбирал речевые команды и программировал чипы для взрывателей. Я еще раз проверил оборудование, доставленное Брониславом, кое-что модифицировал и разложил все по кучкам, пометив снаряжение каждого цветными метками. Теперь моим людям оставалось только прийти и одеться – и мы были готовы к выходу.
Я вернулся к Марит за полночь. Когда открылась дверь трансверсора, я на мгновение испугался. Все лампы были погашены – их заменили свечи, мерцающие в темноте. Перед моими глазами встало воспоминание о доме близ Седоны, но оно испарилось, как только я увидел Марит, вышедшую мне навстречу.
Прозрачное платье облегало ее, как белый туман. В дрожащем полусвете она казалась скорее призраком, чем живой женщиной. Я уловил запах цветов, и когда она остановилась, свет свечей отразился золотом в ее синих глазах. Она сложила обнаженные руки на талии и пальцами смяла ткань на левом бедре.
– Тихо, если мы пойдем против «Лорики», мы погибнем.
Она говорила трагическим шепотом, каким обычно произносятся такие зловещие предсказания. Ее руки покрылись мурашками, соски напряглись. Она не отводила от меня глаз, но в колеблющемся свете свечей казалось, что в них пляшут тысячи чертенят. Ее лицо было лишено выражения – с таким лицом люди ходят на похороны.
– Если ты так уверена в этом, Марит, откажись. Не ходи.
Она едва заметно покачала головой – таким легким движением, что даже волосы не шевельнулись, можно было подумать, что это игра света.
– Нет, я пойду. Я должна. Я обязана перед остальными. – Она моргнула, и лицо ее слегка ожило. – Я только хотела, чтобы ты знал, что я чувствую. Я хочу, чтобы ты понял, почему так важно, чтобы ты был со мной в эту ночь. Есть только один способ победить смерть – прогнать ее по-настоящему.
Она повернулась и за спиной протянула мне руку.
– Пойдем со мной, любовь моя. Посмеемся над смертью вместе.
* * *
На следующее утро мы с Марит пришли в штаб Койота рука об руку. Джитт была уже там; Бат и Нэтч пришли сразу же за нами, и, укладывая снаряжение для Лоринга и Кроули в вещевые мешки, я приступил к инструктажу.
– Ваше снаряжение маркировано цветными метками. Бат, у тебя красный цвет, у Марит – синий, у Нэтч – зеленый и у Джитт – золотой. Сначала надевайте броню, потом – все остальное. Если нужна будет помощь, скажите.
Нэтч нахмурилась.
– В Затмении еще ничего, но как мы попремся в таком виде в «Лорику»? Я хочу сказать, не лучше ли сперва пробраться туда и уже внутри надеть это все?
Я кивнул:
– Хорошая мысль, но план немного изменился. Расставшись с Батом, я побеседовал с Лорингом и Кроули.
Бат содрогнулся.
– Кроули? Нельзя было подпускать тебя и на полсотни миль к Седоне.
– Верно. Лоринг сказал мне, что женщина, которая управляет «Лорикой», на самом деле не его дочь. Он сказал, что настоящую Нерис похитили, а эту подбросили вместо нее. Он пришел к этому выводу совсем недавно, и его выставили из «Лорики» прежде, чем он смог что-то сделать. Да и вряд ли бы он смог что-то сделать" если его дочь в плену. Так что сначала нам нужно спасти ее, а потом уже разбираться с Ведьмой.
Я ждал обвинений в сумасшествии, но все восприняли новость довольно легко. Как бы то ни было, в жизни Затмения странностей было более чем достаточно. Жители окрестностей Бокстона явно считали здание, через которое мы с Марит вернулись в Затмение, пристанищем чего-то сверхъестественного, но возвели баррикады против того, что могло оттуда прийти. Точно так же индейцы выработали весьма эффективные способы борьбы с созданиями вроде Лейха. Вместо того чтобы тревожиться о великом значении этих нелюдей и "иных мест", они просто-напросто расправлялись с ними.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
