Джитт склонила голову набок:
– Поясните пожалуйста.
Кроули вздохнул:
– Не знаю, сумею ли. Иные измерения часто имеют особые свойства. Скажем, в греческом Аиде имеется область, именуемая Тартаром. Это, в сущности, небольшой набор замкнутых измерений, где физические законы сильно деформированы. Сизиф вечно катит свой камень в гору, потому что там, в его измерении, любое направление ведет в гору. Гиганта Тития весь день пожирают заживо коршуны, но за ночь он регенерирует, как и птицы, поэтому его мучения могут длиться до бесконечности. Регенерация не его свойство, а свойство того места, где он заключен. В Плутонии, насколько я мог определить, существуют "фиксированные ячейки", где время течет не так, как обычно. Я думаю, что местные жители используют их в качестве холодильников, но, по сути, они способны замедлить старение. – Он ткнул большим пальцем в панель управления, которая мне показалась опаловым экраном с пульсирующими огоньками. – Я установил эту штуку так, чтобы она привела нас как можно ближе к тому месту, где держат Нерис Лоринг. Там находятся еще одни пространственные врата, и мы можем практически сразу столкнуться с враждебными действиями.
Я помотал головой:
– Минутку. А почему бы вам не доставить нас в какое-нибудь другое место?
Кроули тяжело вздохнул:
– У измерений существуют границы. Врата – это просто место, где можно пройти. Если бы я шел один, я не использовал бы это устройство. Я пошел бы сам по себе и выбрал бы наиболее выгодный маршрут. Но я не могу вас всех взять с собой, вот в чем штука. Впрочем, хотя существа Плутонии разумны, им нечего противопоставить нашему оружию. – Он вставил магазин в рукоятку «инграма». – И потом, имейте в виду, что эти существа опасны только тогда, когда их разозлишь.
– Замечательно. – Я подошел к ящику. – Что, просто пройти насквозь?
– Просто пройти.
– Ладно, друзья, включайте рации. Проверка связи, черный. – Я услышал, как они называют себя, каждый своим цветом, и улыбнулся. – Увидимся на той стороне.
Мерцающая завеса оказалась ледяной, и от холода у меня онемело все тело. Потом я почувствовал вспышку тепла и вынырнул на другой стороне. На мгновение у меня закружилась голова, потом я подпрыгнул, перекувырнулся вперед и приземлился уже вне пространственных врат.
Врата Плутонии были шестиугольными – и такого же цвета, как ящик в убежище Кроули, – только там зигзаги сбегались к центру, а здесь, наоборот, расходились 6 т центра к краям.
Другая трудность состояла в том, что врата Плутонии помещались в углублении в полу большой камеры.
Свесившись через край, я протянул руку Бату, чья голова как раз вынырнула из ряби. Я дал ему время сориентироваться, потом он подпрыгнул, как я, и я помог ему вылезти.
Мы оба присели на корточки бок о бок, и я услышал в наушнике, как он шепотом бранится по-польски. Мы разом оттянули затворы карабинов и взяли на прицел единственный выход, который был виден в слабом свечении мха на стенах пещеры.
Бат огляделся и помотал головой.
– Что такое?
Он пожал плечами:
– Когда я был маленьким, у меня был искусственный муравейник.
– И что?
– Мне все снилось, что я так уменьшился, что смог забраться туда. – Он нахмурился. – Ну и дурак же я был.
– Почему?
– Я называл это мечтами. – Великан обвел пещеру стволом карабина. – А это были кошмары.
Глава 28
Остальные без проблем прошли через врата, и только Неро Лоринг на этой стороне стал слеп. Джитт взяла его за руку и не отпускала, пока не прибыл Кроули. Он появился в виде такого же темного силуэта, каким я его знал до встречи в Затмении.
Бат взглянул на него и помрачнел:
– Ну вот. Как только вернусь, спалю Седону к чертовой матери.
Кроули заразительна рассмеялся.
– Я одолжу вам спички.
Он прижал левую ладонь к глазам Неро Лоринга, и тот, оглядев помещение, скрывался и смахнул со щеки слезу, очевидно, представив себе, что его дочь провела столько лет в таком месте.
Потом он передернул затвор карабина.
– Чего же мы ждем? Пошли.
Кроули поднял руку.
– Минутку. – Он поднял другую руку, смешно растопырив пальцы, и, когда он повел ею вокруг, я заметил, что пальцы его дрожат. Кроули проделал несколько странных и сложных пассов и наконец указал на проход.
– Мы на два уровня ниже. По наклонному коридору, сперва сразу направо, потом второй поворот налево.
Она в третьем помещении слева.
Марит нахмурилась, глядя на него:
– Откуда вы знаете?
– Неро дал мне медальон, который обычно носила его дочь. Я сопоставил его эманации с тем, что чувствую здесь. Надо спешить. Что-то здесь не так.
Мы с Батом первыми выбрались в коридор. Блестящие полосы слизи бежали по стенам и потолку круглого туннеля. В темноте я не мог увидеть никакой разницы между ними, но, приблизившись, ощутил густую смесь запахов, словно сидел в баре между двумя женщинами, объявившими друг другу парфюмерную войну. Сначала я принял их за какую-то биологическую проводку, а потом подумал, что это просто местные украшения.
Джитт потрогала одну из линий.
– Феромоны. Все равно что цветные линии на стенах больницы. По-моему, вот эта средняя, толстая, ведет к чему-то важному, вроде еды или царицы.
Я присел на корточки чуть дальше по коридору и вытащил из сумки пластиковый заряд.
– Бат, поставь красный напротив меня, здесь, на стене.
Я прижал мину к грубому камню и перекинул маленький переключатель, взводящий ее. Загорелся крохотный огонек – знак того, что мина готова к действию.
Первый правый поворот, о котором говорил Кроули, привел нас из одного наклонного коридора в другой, который постепенно расширялся, пока не превратился в большую горизонтальную галерею. Медленно продвигаясь вперед, я видел лишь лоскуты зеленого мерцания, плавающие в море черноты. В отдалении слышались какие-то постукивания и пощелкивания, словно какой-то чокнутый музыкант стучал барабанными палочками друг о друга.
– Кейн, стойте! – прошипело радио прямо мне в ухо.
Я остановился бы и без предупреждения Кроули, потому что уже уловил дуновение ветерка: что-то двигалось совсем рядом. Пощелкивания и потрескивания зазвучали ближе, потом остановились. Я услышал скрипучий звук, словно растягивали старую кожу. Два резких щелчка, словно кто-то ударил кремнем, раздались прямо у меня над головой. Я вздрогнул и замер.
В наушнике зазвучал голос Кроули:
– Спокойнее, Кейн, спокойнее. Тот, что возле вас, всего лишь рабочий. Для него вы пахнете не так, как еда, так что не беспокойтесь. Стойте тихо. Не стреляйте.
Как чревовещатель, я заговорил без голоса, и микрофон в ухе легко воспринял звук.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
