нужна-то? Сидишь по горло в своих розовых соплях и фигнёй маешься!
– Ты… ты что? Мне врал? Ты меня не… не любишь? – у Сони перехватило дыхание и ослабли пальцы – чуть было не выронила очень полезный дрын, в последний момент поймала.
– Я? Тебя? Люблю? – Алекс оскорбительно расхохотался. – Да с чего бы мне тебя любить? Квартиры нет, тачки приличной нет, бабок нет! Сидишь, как дyра, в своей деревне да ещё думаешь, что можешь заинтересовать собой такого, как я!
– То есть ты всё врал? – неожиданно хладнокровно поинтересовалась Соня. Больно было так, что она чуть в голос не закричала, но показывать, что ей дико плохо, вот этому хладнокровному гaдy? Да не дождётся!
– Конечно! Ты ж рада была, счастлива, как только услыхала, что тебя любют-любют-любюююют… – он намеренно коверкал слово, которое для Сони значило так много, и в её глазах зажглись опасные огоньки, но он и не подумал обратить на это внимание. – Вы ж все такие! Только помани, скажи, какая ты прекрасная, хоть на деле аж воротит от глупостей, и всё, такие, как ты, уже готовы!
– Готовы, значит, да?
– Да, на всё! Скажешь, не так? —презрительно протянул Алекс, отворачиваясь, чтобы взять пакет с камерами.
– А ты? Ты готов? – вопрос Алекса изумил, и он повернулся к Соне, резко размахнувшейся очень полезной палочкой…
– Ты чё? Ты это чё? – дрын, со свистом пролетевший мимо его плеча и не задевший его исключительно по причине того, что он в последний момент успел увернуться, вернулся на исходную позицию. – Сонька, брось дубьё!
– Счас… счас я его брошу… В тебя! – Соня никогда и никого ещё не пыталась oгреть пaлкой, но ей внезапно понравилось. Вошла во вкус, так сказать. – Ну, ффффсёёёё!
– Сонькааааа! – стремительный рывок к воротам спас Алекса от очередного замаха «палочкой». – Не смeй!
– Так-таки и не смeй? – Соня ощущала себя странно – она почему-то абсолютно не боялась того, что Алекс её ударит или как-то oбидит, не осознавая, что просто почуяла труса… – Куууда, я с тобой ещё не закончила!
Уработавшийся Воронов проснулся от того, что ему в ухо уткнулся мокрый нос Линды и от души фыркнул.
– Линда… Чего ты творишь?
– Ааааааа… – вопли с улицы заставили Воронова стремительно принять сидячее положение, а потом и рвануть к окну.
По тускло освещённой улице кенгуриными прыжками нёсся какой-то парень, завывающий на одной, тоскливо-изумлённой ноте, а за ним с приличных размеров палкой мчалась…
Воронов аж глаза протёр.
– Соня?
Его профессионально выпестованное стремление куда-то бежать и кого-то спасать, медленно, но верно трансформировалось в приступ хохота. – Да быть того не может! Ничего себе – романтическая девочка-одуванчик! Вот, женщины у нас, а… Нет, ты ж глянь, Линда, у нас тут, оказывается, валькирия прям за забором. Ничего себе, как она его шуганула из лопухов, те аж полегли! Уууу, а парень-то прыгать горазд! Так бы и смотрел на это всю ночь! Чаю, что ли, заварить и пряники взять?
Соня никогда не была так оскорблена и обманута. Потом, потом она порыдает над своей загубленной жизнью, а сейчас – некогда! Занята она! Счастье, что Алекс бегал лучше, иначе неизвестно ещё, чем бы закончилась их гонка, а так… ну, паааадумаешь, в крапиву загнала и не давала выйти? Крапива – вещь нe смeртeльнaя!
Она даже, кажется, рычала от ярости, когда кто-то коварно выхватил у неё из рук её боевой дрын.
– Сонь, всё… всё-всё… Хватит! Он тебя обидел, да? – противный сосед ловко метнул дрын через свой забор и перехватил кинувшуюся за ним Соню.
– Ооообидел! Пусти! Я его сейчас…
– Мужик, беги! Не знаю, чего ты такое сделал, но дуй отсюда, пока можешь, иначе она до тебя доберётся и всё – хана тебе! – негромко порекомендовал Воронов крапивным зарослям, вымахавшим выше человеческого роста на деревенском пустыре, в глубине которых кто-то тоненько подвывал.
Нет, если бы у Сони была порвана одежда или были какие-то повреждения – ушиб или синяк, то Воронов никуда бы этого типа не отпустил, разумеется, но по крикам он уже успел составить своё мнение о происходящем и осознать, что деву в ярости лучше бы остановить, пока она не нанесла объекту преследования крупные и мелкие телесные повреждения…
«С мужика, который так верещит, станется и заявление о побоях на Соню написать!» – сделал разумный вывод Воронов и пошёл спасать соседку.
Судя по скорости, с которой мимо Воронова и грозной Сони пронеслось из глубин крапивы нечто согнувшееся в три погибели и подвывающее, его выводы были абсолютно верными.
– Пустиии, пусти, я его ещё не добииилааа! – Соня попыталась вывернуться, но ничего у неё не вышло.
– Стоять, бояться! – скомандовал Воронов, изо всех сил сдерживающий смех.
Машина, промчавшаяся мимо, показалась ему смутно знакомой, но он не стал вспоминать, потому что только что рвавшаяся из рук Соня вдруг разревелась да так безнадёжно и тоскливо, что пришлось ему утешать это несчастье.
– Я дууууураааа, я такаяяяя дуууураааа! – скулила она, свернувшись комком у себя на кухне, куда отволок её Воронов.
– Ну, бывааает! – Воронов сходил домой и вернулся с перепуганной Линдой, которая тут же отправилась утешать Соню – вылизывать её лицо, морщась и отфыркиваясь от горько-солёного вкуса слёз. – Он не ударил? – решил уточнить Андрей, выуживая из-за пазухи Геймера. – На вот, он у дома бегал, переживал и мяукал.
– Геееймер, маленький мой! – пропищала Соня, разом утрачивая и остатки воинственного пыла, и обречённо-тоскливое настроение. Она ощупала котёнка, боясь, что Алекс всё-таки что-то ему повредил, а потом, облегчённо всхлипнув напоследок, ответила Воронову: – Он – нет… Я пару раз попала. Жаль, что не больше!
– Я тоже попал! – гордо чихнул Геймер на мявлике. – Я слыхал о подвигах Великого и легендарного котосокила и повторил их ффффсе! Фффсе подвиги повторил в этой его возилке!
Подвиги Геймера Алекс обнаружил не сразу. В пылу страстей и желания выбраться из этой прoклятyщей местности, где ему так фатально не везёт, он и не заметил, что сидит на чём-то мокром, а рядом на сидении выложено что-то плотненькое…
А когда обнаружил… вой, донёсшийся из машины, заставил тёмное шоссе поёжиться, а случайного попутчика, торопящегося на куцем фордике по ночной дороге в сторону Москвы, и вовсе убраться через три полосы от странной вопящей машины.
Но вишенкой на торте было не это и даже не обработка укусов, царапин и двух синяков на плече и боку, а просмотр видео, записанного на флешке.
Вместо козла, коз, гусей и прочих будущих звёзд интернета на экране возник текст…
– Не понял, чё это? Книжка? – недоумевал Алекс. – Чего?
Внятно напечатанное чёрным по белому на него смотрело грозное предупреждение о недопустимости вмешательства в личную жизнь граждан с перечнем наказаний за подобное деяние. Весьма неслабых…
– Ой, еклымыны… – простонал Алекс, решивший, что в этом государстве
