Мишка, ощущая, что жизнь-то становится значительно лучше и интереснее, даже несмотря на дождь, общую заоконную серость и подножную мрякость…
– А дальше… – Людмила выдержала театральную паузу и продолжила: – Чем дальше, тем интереснее! Поверь мне!
И как-то отступили, растаяли, оказались отброшены в небытие плохое настроение и тоскливость. Им просто нет места там, где на кухне стоит уверенный в себе старый буфет и шумит чайник, где настороженно подрагивает перчаточная «сливовая длань» Зининого рецепта, где оглушительно мурлыкает Маура, наблюдая за своей любимой хозяйкой, а на сковороде подрумяниваются оладушки с кабачком, яблоками и изюмом.
Глава 34. Убежище, которое всегда с тобой
Минут через пятнадцать в кухне появились ПП, и Людмила уточнила:
– Жeртв и рaзрушeний удалось избежать?
– Мы решили, что во избежание оных нам лучше куда-нибудь смотаться… – вздохнул Пашка. – А вы не знаете, соединения йода отстирываются?
– Вообще-то, нет… – Людмила насмешливо покосилась на Пашку.
– Ну, тогда правильно, что смотались! – глубокомысленно отреагировал он. – Вот счас Нина шторы в стиралку загрузила, потом достанет… А я – умный, меня у неё под руками-то и нету!
– Умный ты бы был, если бы дурью маялся строго в отведённых для этого местах! – фыркнула на брата Полина и потянула носом. – Вам, может, помочь? Что-нибудь сделать?
– Нет, садитесь, побалуемся плюшками, то есть оладушками! – Людмила ловко установила перед голодными подростками огромное блюдо, передала чашки, разлила молоко и немного грустно улыбнулась, вспомнив недавний разговор с троюродной сестрой.
– Да ты у них прислуга! Небось, выгнали из дома и живёшь в своей хибаре на отшибе! На всех готовишь и убираешь, а на тебя ещё родственников со стороны невестки повесят! Да ещё и живности напихали полный дом – такая головная боль да трата денег! Ты ж и за ними, небось, убираешься! И Мишку-балбеса полностью обихаживаешь… – шипела она, и Людмиле казалось, что из динамика смартфона летят капли яда, отравляя всё вокруг.
Да, наверное, можно увидеть реальность и таким образом… Людмила была не в силах объяснить родственнице, что всё не так.
Что Володя каждый день начинает с того, что уточняет, а не пора ли маме вернуться в большой дом, и только хмыкает, когда слышит объяснения:
– Не могу пока. Мой дом… он же скучает, и ему тоже люди нужны!
Что Нина без конца прибегает помогать с заготовками и закрутками. Собственно, новый Зинин рецепт они опробовали вместе и вместе же хохотали над «синей дланью».
Что она счастлива, когда к ней наведываются Мишка и ПП, а Пашка и Полина – вовсе они не «родственники со стороны невестки», а свои в доску!
Что живность – это счастье, а вовсе даже не головная боль, и что любая трата на них сторицей окупается!
А про Мишку и говорить нечего – он её радость! Радость смотреть, как он растёт, как из угрюмого и зашуганного паренька он превратился в уверенного в себе, разумного и замечательного человека, который для неё безгранично дорог и любим!
За «балбеса», неразумно сказанного в Мишкин адрес, она слегка oткyсилa родственнице гoлoву, а сейчас вдруг пожалела. Нет, не того, что сказала вредной троюродной сестрице, а того, что её родственница такая нищая…
«Жалко же… вот так жить и не понимать, какое счастье, когда ты любишь и любят тебя, когда ты нужна и необходима, когда можно жить… ну, да… как в сказке! Направо пойдёшь, налево пойдёшь… и везде замечательно!»
– К вам можно? – Нина постучала в открытое окошко, сделав вид, что не видит дурашливых Пашкиных попыток спрятаться под стол. – Я с тортиком!
Она подняла блюдо с выпечкой, трогательно укрытое дождевиком, и Пашка тут же вынырнул из-под скатерти.
– Да чего ж ты, тётенька, радость моя, молчала, что у тебя такое печётся? А я ещё думаю, и что так роскошно пахнет? Даже, не поверишь, занавеску понюхал!
– Не поверю, – Нина решила на Пашку не злиться, а взять да и пошить ему, действительно, что-то креативненькое из испорченных штор. Мстить так по-нашему, по-мастеровому! – И да, кто-нибудь из вас, может, откроет мне дверь? Я тут не одна, знаете ли… Людмила Владимировна, тут Крок и Дил… По-моему, они опять подрылись под забором… Грязные такие, но страшно довольные!
– Да подумаешь, напугала, право слово! Заходите все! – рассмеялась Людмила. – Конечно, они подрылись, и я даже знаю, где именно – они Глафиру отлавливали, вот и сделали короткую дорогу в виде тоннеля. К вечеру жду Татьяну, потому что она в таких случаях казнится и кается так, что мне жуть как смешно! Это ж не бронтозавры, в конце-то концов, а всего лишь крокодильчики, да и мы разумно ничего не высаживали у того забора, так что вреда от них никакого, окромя пользы – настроение повышают!
На улице слышались громкие увещевания Ларисы, упорно уговаривающей Фунтика покинуть лужу и переместиться в личный бассейн на участке, и протестующие всхрюкивания подросшего свина, который уже на всё имел личную точку зрения и не собирался променивать её на постылый комфорт. Где-то вдалеке погромыхивал гром и слышалась песнь котосокила Эдика, нарвавшегося на очередную грядочку с валерьянкой. Совсем поблизости что-то уютное попискивала рыжая пуховая курица Манюня, нашедшая приют под Людмилиным крыльцом и примостившаяся к тёплому боку Полосатости.
Как вздыхал Полосатость, было не слышно, но кот Фёдор точно был уверен, что приятель именно что тяжко вздыхал, заботливо укладываясь калачиком вокруг неуёмной куры.
Фёдор тоже позаботился – перелез на руки к Мишке и проинспектировал его молоко – а вдруг оно прокисло? А выяснив, что всё отлично, устроился на коленях своего подопечного человека и уставился на него внимательно-превнимательно.
«Нет, всё-таки правильно я тогда пришёл в тот его закуток около гаража… – думал Фёдор. – А вот если б не пришёл, пропал бы Мишка! Как есть пропал! Никак не может хороший человек быть счастливым полностью, если у него котика приличного нет».
Он покосился на наивную чёрную морду Тима, сопевшую рядом, и продолжил размышления:
«А так я мальчика себе завёл, пса завёл, вон сколько всех собрал! – он поднял голову и осмотрел сидящих за столом. – Не зря мой котоучитель говорил, что главное – начать строить свой котомир, остальное и подтянется, и приложится. Тут уж надо не зевать, а подкогтить это остальное, конечно, если оно того стоит. А если не стоит – откинуть подальше и загрести получше! Всё же просто, как мышиный хвост, и гениально, как учёный кот!»
За окном барабанил дождь, которому тоже хотелось внутрь, в тёплый золотой свет, в уютную кухню, полную запахов и смеха, кошачьего многоголосого мурлыкания и собачьих пофыркиваний. Но дождям внутрь не положено – правило такое. Только и оставалось ему, бедолаге, что наблюдать снаружи да улучшать наружную атмосферу и
