еще немного и перейду за нее. Меня болтает как жидкость в кружке, которую разгоняют в водоворот. Сейчас перельюсь за борта и всем пиздец. Дышу. Дышу. Дышу.
— Наташ, мне очень надо. — вкладываю в эту фразу весь свой сакральный смысл. Нет сил объяснять дальше.
Внимательно изучает меня эта мадам. Затяжно смотрит и потом, тяжело вздохнув, лепечет.
— Дураки какие-то. Она ревет сутками, на кикимору стала похожа. Ты как Кощей. Ладно, я хоть и принципиальная, но спасу вас. — многозначительно тычет пальцем в небо. — Лена у…
И замолкает. Я ее мочкану сейчас. Ну невыносимая вредина. Чего выделываться, не понимаю.
— Ну? — подгоняю ее ревом.
— Ты не нукай! Неандерталец! У Аньки она.
Круто развернувшись, быстро шагаю за руль. Уже около двери, нахожу девушку глазами и машу ей, выкрикивая.
— Спасибо!
— Да конечно! Лучше поздно, чем…
Эти стенания уже не слушаю. Я еду за своей, самой-самой. За долгое время замечаю снующий народ, хорошую погоду и в принципе, что все вокруг живет и движется. Заражаюсь этим движением и прибавляю скорость. Внутри бахает и взрывает все от нетерпения. Скоро.
Моя маленькая бэйба! Заберу тебя и никуда уже не денешься. Прикручиваю динамик и подпеваю. Пиздеееец, я подпеваю. Когда такое было. Не припомню.
«До самого неба, я прыгну…куда же плывут…подо мной…Душа белой птицы…» Охуенная песня! Все о нас, каждая строчка! Словно весь наш путь отражен. Что же за человек ее так красиво и пронзительно сложил? И музыка эта, такая подъемная и сильно щемящая сердце, выворачивает на куски.
Я реально сломаю все на пути, только бы со мной была. Все вынесу, смету всех, не задумываясь. Только она, только с ней. Моя душа навечно с ее переплетена. Перепутана и запаяна. Не размотать, не раскрутить, не распутать даже самым ловким пальцам. Навечно у ее ног. Так хочу обнять, так хочу просто прижаться губами. Лена — мое все. Это она мое вечное, моя жизнь, мой яд.
«Ты моя! Целая Вселенная!» надрывается парень уже в другой композиции, и я с ним тоже лечу. Парю, несусь навстречу к своей мечте. Осталось немного. Неожиданно вижу тоненькую фигурку и меня режет тупым ножом в районе грудачины. С визгом оттормаживаюсь и выскакиваю из тачки.
— Лен! — кажется кричу, но на самом деле еле сиплю.
А она слышит. Слышит! Вжимает плечи и застывает. Нежность топит огромной волной. Воздушным потоком заворачивает слабость. Нашел. Не в силах тронуться с места, продолжаю смотреть на нее, практически не моргая.
— Лена…
Глаза, полные слез, впериваются в меня, врезаются, всматриваются. Волосы завязаны в хвост. Легкий льняной сарафан развивается от теплого ветра. Тонкие ремешки римлянок оплетают ноги. Обхватывает себя руками и замирает. Только смотрит, не отрывая взгляд. Иду к ней, прорываясь через клейкий туман опасения.
Смотри на меня.
Вот я здесь.
Я весь твой.
— Никит. — шепотом первая реакция, но меня взрывает.
— Я за тобой. — замираю рядом, втягиваю ее запах.
— Нет. — машет головой.
Знаю в чем дело, поэтому не злюсь.
— Почему?
— Они меня не примут. — слеза прорывается.
— Мне все равно. — вытираю капли на щеках.
— Они думают… Что я из-за денег. — всхлипывает она.
— Поебать что они там думают. — глажу кожу, не могу оторваться.
— Твоя..мама сказала, что ты должен…Мизуки какая-то…Это правда же. Я видела фото.
Да твою мать. И на хрена я ее выкладывал, как мозги залило. Клянусь, ничего такого же. Как доказать теперь?
— Забей. Там никому и ничего не светит и не светило. Почему отключилась? Искать заебался! Не могла задать интересующие вопросы напрямую? Сразу в одно лицо выводы сделала?
Вроде не давлю особо, но получается, что словно выговариваю. Отпускает звенящая струна, что в напряге все это время держала и трескается с натужным звоном.
— Сделала. — стоит на своем — А ты бы как поступил? К тебе же никто не приходил. С деньгами на откуп, — жгучая краска заливает мне щеки, стыдно. — И фотки я никакие не выкладывала. Сделала, Ник…
— Прости. Ну прости. Лен.
— А ну иди домой! — раздается гневный окрик совсем рядом.
Давно не слышал. Естественно, кто же еще.
— Привет, Ань.
Перед нами стоит воплощение гневного вихря, мой личный каратель — Потапова. Если бы могла сейчас, то спалила меня заживо. Ненавидящими стрелами пронзает насквозь.
— Я тебе говорила, Шахов, чтобы ни на шаг к ней не приближался? М?
— Ань, ну не надо. — робкий голосок пытается остановить мощный тайфун.
— Шахов! От тебя одни неприятности! Ты же не способен ни на какие чувства. Машина любви, твою мать! На хрена ты Ленке голову вскружил. Уйди ты, ради Бога, пока не поздно. Дай ей нормального себе найти. — скороговоркой сыплет не останавливаясь.
— Все сказала? — смотрю на Аньку из-подо лба. — Иди домой. А ты, в машину.
Все было терпимо ровно до предложения о смене партнера для Щепки. Ума не до хрена ли? И Ленка же молчит стоит, согласна что ли, не понимаю. Ну ок, теперь краями пойдем. По-хорошему не получится. Вот сейчас ни хера не выйдет, прям жопой чувствую. Надо продавливать. Иначе, загребусь расшаркиваться. Дикий? Ну, блядь, получайте дикого!
— Домой сказал иди! — склоняюсь над Аней. — Вали к ребенку своему, че выбежала? А то бы без тебя не разобрались! Иди, сказал!
— По ори мне тут!
Перебрасываю Лену через плечо, мне не впервой, и волоку в машину. Дома обсудим все, что здесь не смогли.
— Забираю. Если что, она у меня. Ты поняла?
Потапова сердито кивает и провожает нас взглядом. Ну естественно, теперь Анька замолчала, даже я ощущаю, насколько у меня рожа перекошена. Сажаю
