Что же я молчу? Почему не расскажу ей все? — спрашивал себя Джекоб, глядя на огонь. Он боялся Флоренс, но едва ли смел признать это перед самим собой. Откровенностью можно только усугубить ситуацию, но скрытность — еще худший враг: в этом случае им никогда не стать друзьями.
Друзьями? Кого он обманывает? Он мечтает о большем, гораздо большем. Флоренс ему нужна вся, без остатка. Не только ее дружба, но и высокое мнение, уважение, привязанность. Любовь, черт возьми! Да, он мечтает о ее любви. Себе-то зачем лгать?
Ему придется исповедаться перед ней. Но выложить все с бухты-барахты — значит обеспечить себе стопроцентный провал. В девяти случаях из десяти, когда он высказывался не задумываясь, он нес полную чушь. Или говорил правильные вещи, но не так, как надо. Господи, сценарий, что ли, написать! Джекоб чувствовал, что его охватывает паника. Он с ума сойдет, если не заговорит… Прямо сейчас!
— Не знаю, как ты, Фло, — промолвил он, поднимаясь с кресла в одеяле, — а я с удовольствием принял бы ванну. А то трава застряла в самых неподходящих местах. — Опять я все порчу, осознал Джекоб. Сболтнул первое, что пришло на ум. А все потому, что в присутствии Флоренс моя находчивость исчезает. Одно утешает: прервано это кошмарное молчание.
Флоренс недоверчиво глянула на него, словно не понимая, как он может болтать в такой важный момент о какой-то траве…
— А ты что скажешь, Фло? Не хочешь искупаться? — продолжал Джекоб, все более теряясь под ее непроницаемым взглядом.
— Да, пожалуй, — наконец ответила Флоренс. Голос у нее был несколько нерешительный, но Джекобу показалось, что он слышит в ее тоне слабые нотки облегчения, будто она тоже устала вести с ним холодную войну. — Поставлю греться кастрюли и чайники… Купайся первым, если хочешь. В доме уже теплеет. А я пойду в зимний сад, почитаю пока…
Лучше бы ты никуда не ходила, подумал Джекоб, но вслух ничего не сказал. Будь его воля, он заставил бы ее остаться и поговорить с ним, на этот раз по-настоящему, даже если бы им при этом пришлось втиснуться вместе в эту ванну.
— Бросим монетку и тогда решим, кто купается первым, согласна? — предложил Джекоб, хватаясь за самый большой из медных чайников.
Какое-то время оба были заняты приготовлениями к купанию, но Джекоб старался не спускать глаз с Флоренс. Вид у нее был задумчивый, и каждый раз, когда она хмурилась, сдвигая брови, его бросало в дрожь.
А что, если он уже нанес их отношениям непоправимый вред? Что, если лишил себя всяких шансов на счастье и своими дальнейшими откровениями только шире раздвинет стенки зияющей между ними пропасти?
Наконец ванна была готова.
— Сколько тебе нужно времени? — спросила Флоренс, стоя в дверях с книгой в руке. Она смотрела на часы, словно боялась встретиться с ним взглядом. Джекоб ослабил узел на поясе халата.
Теперь или никогда…
— Ты можешь не уходить, — произнес он. Его пальцы застыли на узле. Если он начнет раздеваться при Флоренс, она сочтет себя оскорбленной. — Мы… мы могли бы поговорить, пока купаемся. Можем даже искупаться вместе… — К своему ужасу, он услышал в собственном голосе умоляющие нотки и с трудом подавил порыв немедленно сбросить халат и сказать что-нибудь легкомысленное и провокационное.
Флоренс отвечала ему неподвижным настороженным взглядом. Джекоб окончательно расстроился: она считает его подлецом.
— Я ничего такого не имею в виду, — заверил он ее, придав голосу дружелюбный беспечный тон. — Просто глупо как-то выгонять тебя в сад, когда мы столько раз видели друг друга без ничего.
— Ну, не так уж и "столько".
— Хорошо, пусть не "столько", так несколько, — согласился Джекоб, по-прежнему не распахивая халата. — И монетку мы еще не бросили, Фло…
Флоренс продолжала смотреть на него — взгляд прищуренный, отстраненный.
— Ну хотя бы искупайся первая, пока вода горячая, — продолжал уговаривать Джекоб, туже затягивая пояс. — А я пойду наверх, поработаю над сценарием.
Флоренс положила книгу на буфет.
— Прошу тебя, Фло, купайся первая… — Чувствуя, что она начинает сдаваться, он чуть воспрянул духом. — Я уйду. Исчезну с твоих глаз…
— Спасибо, Джекоб. Ты в самом деле готов уступить мне? — Голос у нее был тихий и подозрительный, но комнаты, по крайней мере, она пока не покинула. Значит, не все еще потеряно…
— Конечно. — Джекоб обвел взглядом гостиную в поисках сценария. Он уйдет, если иначе нельзя. В конце концов, это ничтожно малая цена за восстановление добрых отношений.
Флоренс подошла к ванне и остановилась, глядя в воду, будто искала в ней ответы на свои вопросы. Джекоб понимал, что должен взять сценарий и удалиться, как обещал, но не мог оторвать глаз от грациозного силуэта понуренных плеч и чуть согнутой спины. Им овладело дикое, нестерпимое желание пересечь комнату и прикоснуться губами к хрупкой шее, где пушились короткие белокурые волосы. Это был не сексуальный позыв — просто потребность выразить свою нежность и благоговение. Ощутить ее близость.
Флоренс, словно услышав его мысли, чуть повернулась, глянула на него через плечо и неуверенно улыбнулась.
— Не надо, Джекоб, не уходи. — Увидев, что она расстегивает халат, он едва не завопил от счастья. — Ты прав. Я веду себя глупо… — Ее халат соскользнул на пол, обнажив роскошную фигуру. Флоренс застыла возле ванны, словно наяда на берегу горного озера. — Мы поговорим… и заодно ты потрешь мне спину, если хочешь.
Хочу! Еще как хочу! — готов был вскричать Джекоб, но сдержался. У него едва не кружилась голова. Словно в тумане, он пересек комнату, изумляясь тому, что нагота Флоренс каждый раз производит на него ошеломляющее действие, будто он видит ее впервые. Она казалась еще более красивой, более желанной, чем когда-либо. С присущей ей грациозностью она ступила в металлическую ванну и медленно погрузилась в пенистую воду.
Ты во все времена будешь величава, как богиня, да, Фло? — думал Джекоб, неожиданно увидев в воображении Флоренс в облике обремененной годами женщины, но по-прежнему статной и грациозной, наделенной одухотворенной пластикой движений. Он представлял, как улыбается ей и подает руку. И все так же желает ее — по прошествии десятилетий совместной жизни.
А что, если ему не суждено увидеть, как Флоренс расцветает, становясь зрелой женщиной, еще более совершенной — если только такое возможно, — чем сейчас?
При мысли о том, что она пройдет по жизненному пути без него, в жилах застыла кровь…
ГЛАВА 17
— Тебе холодно, Джекоб? — спросила Флоренс, обратив на него внимательный взгляд. Он замер на месте в нескольких шагах от нее и стоял, сотрясаясь мелкой дрожью, будто в лихорадке.
