Читаем без скачивания На высотах твоих - Артур Хейли

Под ровный гул турбовинтовых двигателей “Вэнгард” стремительно скользил на север. Взглянув в иллюминатор, Джеймс Хауден увидел, что под самолетом по-прежнему простираются зеленые поля.

– Где мы сейчас, Джейми? – поинтересовалась Маргарет.

Он посмотрел на часы.

– Только-только пролетели Мэриленд, так что, думается, мы над Пенсильванией. Затем останется штат Нью-Йорк, а там – несколько минут, и мы дома.

– Ох, хотя бы в Оттаве снег не шел, – сказала Маргарет, убирая счета и деньги. – К холоду хорошо привыкать постепенно.

"Я бы тоже хотел многое делать постепенно”. – подумал Хауден. В идеале они должны были медленно и продуманно мобилизовать влиятельную поддержку союзному акту. Однако, как всегда, времени у них было в обрез, и ему придется идти на риск и действовать без промедления.

К счастью, теперь у него было что предложить. Договоренность по поводу Аляски плюс другие существенные уступки – солидный багаж, который можно смело предъявить парламенту и избирателям. Премьер-министр был убежден, что в сочетании с серьезностью момента, которую излишне подчеркивать, этого достаточно для победы на выборах и получения тем самым мандата на заключение союзного договора.

Даже если оставить в стороне международный кризис, время для этого подошло. Еще десять или пять лет тому назад, когда поиски так называемой канадской индивидуальности, сопровождавшиеся шовинизмом, были в самом разгаре, союзный акт был бы отвергнут сразу и без раздумий. Но с тех пор настроения в народе значительно переменились.

Естественно, оппозиция во главе с Бонаром Дейтцем будет бороться всеми доступными ей средствами. Но он их одолеет, в этом он был уверен. Крайний национализм в наши дни воспринимается таким, какой он есть по своей сути, – опасным и узко корыстным. Опасным еще и потому, что на некоторое время отдалил Канаду от ее самого могучего друга в этом враждебном мире. Теперь же узы культуры, идеализма, товарищества и порой даже любви открыто и свободно связывали Север и Юг во всевозрастающей степени. Не то, чтобы люди перестали критически относиться к Соединенным Штатам, напротив, США частенько приводили в отчаяние не только своих друзей, но даже фанатичных поклонников. Однако при всех недостатках глубоко в сердцевине лежала общая порядочность – в разительном контрасте с воспаленно-агрессивной злобой в остальном мире.

Маргарет взяла “Дейли стар” и принялась листать страницы.

– Смотри, Джейми, а здесь, оказывается, гороскопы. Ты прочитал свой?

Обернувшись к ней, Хауден ответил довольно раздраженно:

– Нет, и мне бы не хотелось, чтобы ты начинала все сначала.

Про себя же он подумал, не пытается ли Маргарет слегка отомстить ему за их небольшой спор из-за таможни. В самое последнее время их отношения стали несколько натянутыми, возможно, потому, предположил Хауден, что они так мало бывают вместе. Когда же в последний раз им удалось поговорить как следует?.. Ах да, в тот самый вечер, когда произошел инцидент с Уоррендером в правительственной резиденции. Он понимал, что ему следует уделять Маргарет больше внимания, но день так короток, а дел так много, и все важные, и сделать их может только он сам. Вот, может быть, когда все подготовительные мероприятия, которые он наметил, будут завершены, у него будет оставаться побольше времени…

– Господи, какая же невообразимая чушь! – Маргарет брезгливо шелестела страницами. – Нет, правда! “Стар” вроде бы такая праведная в разоблачении то того, то этого, а тут публикует подобное вранье, да еще каждый день.

– А может быть, им самим стыдно, – прокомментировал ее замечание муж. – Но они должны учитывать, что это помогает продавать газету. Поэтому и помещают гороскопы на самых последних страницах в надежде, что их никто не заметит, кроме людей, которые их читают.

– Ты только послушай! Предсказание тебе на сегодня, Джейми. Стрелец, – Маргарет, повернув страницу к свету, прочитала с расстановкой:

– “Важные и благоприятные колебания Венеры. Не тревожьтесь за последствия ваших усилий, они были правильными и принесут плоды в будущем. Продолжайте их и не теряйте веру в себя. Но опасайтесь облаков, они все увеличиваются в размерах”.

Маргарет с негодованием отбросила газету.

– Что за чушь! Просто какая-то потрясающая чепуха!

– И не говори, – согласился Джеймс Хауден.

А про себя подумал: все же весьма странно, опять это упоминание об облаке. Как он там читал всего недели полторы назад? “Остерегайтесь небольшого облачка не крупнее мужской ладони” – именно в этих выражениях. Но ведь это же фраза из Ветхого завета, точно. Предание об Илии, узревшем поднимавшееся из моря облачко.., а потом его коснулся ангел, и он совершил помазание царям.., а еще позже разделил воды Иордана и вознесся на небеса в огненной колеснице. Но для Илии облачко стало знамением силы. А как для него, Джеймса Хаудена? Предупреждение? Но против чего? Неожиданно на память пришли слова старушки миссис Зидер.., в тот день в суде Медисин-Хэта… “Я родилась под знаком Стрельца, дорогуша. Вот увидите”.

– Джейми! – окликнула его Маргарет.

– Что такое? – он с трудом оторвался от своих мыслей.

– О чем это ты так задумался?

– Ничего, дорогая, просто немного отключился. Несколько минут спустя Маргарет гордо объявила:

– Командир Гэлбрейт приглашает меня к себе в кабину. Думаю, мне нужно пойти.

– Несомненно, дорогая, – кивнул он. – И пожалуйста, извинись за меня на этот раз. Он посмотрел на часы.

– Пока тебя нет, я переговорю с нашим юным Праузом. Последние два дня его буквально распирает. Видимо, по его мнению, важные новости.

Несмотря на внушительный антураж в составе трех министров кабинета и старших сотрудников его аппарата, летевших сейчас в носовом отсеке, премьер-министр во время пребывания в Вашингтоне виделся почти исключительно с Артуром Лексингтоном.

– Хорошо, – сказала Маргарет. – Я пошлю его тебе. Эллиот Прауз, вошедший в салон из носового отсека после ухода Маргарет, был одним из двух помощников премьер-министра. Молодой, привлекательной атлетической внешности, состоятельный и поэтому независимый с финансовой точки зрения обладатель диплома об отличном окончании Макгиллского университета, он проходил в этой должности политическую стажировку, что в наши дни стало довольно распространенным среди тех молодых людей, чьи устремления имели целью куда более высокие посты. Через несколько лет он подаст в отставку и выдвинет свою кандидатуру в члены палаты общин.

Пока же партия на всю катушку пользовалась его умом и знаниями, а он, в свою очередь, получал уникальную возможность изучать внутреннее устройство исполнительной власти, что в конечном итоге сократит ему путь к министерскому креслу.

Джеймс Хауден так и не смог определить для себя, насколько ему по сердцу Прауз, который временами бывал невыносимо, раздражающе серьезен. Однако сейчас, в упоении успехом вашингтонских переговоров, премьер-министр решил блеснуть широтой и щедростью души. Приглашающим жестом руки указав помощнику на кресло напротив, он поинтересовался:

– Итак, Эллиот? Вижу, вы чем-то озабочены?

– Да, сэр. – Прауз аккуратно разместился на краешке кресла, конечно, как всегда, с выражением необычайной серьезности. – Если помните, я начал докладывать вам вчера…

– Помню, помню, – подтвердил Хауден, – и очень сожалею, что не дослушал. Возникли особые проблемы – часть из них вам известна – и я просто не смог уделить времени…

Ему показалось, что молодой собеседник начинает проявлять признаки нетерпения. Ну-ну, этому тоже следует научиться, если хочешь заниматься политикой, – привыкнуть к бесконечным разговорам, по большей части пустым и ненужным, но это уж издержки производства, так сказать.

– Мне звонили мистер Ричардсон и мисс Фридмэн, – сообщил Эллиот Прауз. – По поводу того дела в Ванкувере. По линии иммиграционной службы.

– Помилуйте, ради Бога! – взорвался Джеймс Хауден. – Я об этом уже столько наслушался, что на всю жизнь хватит!

– Судя по всему, в Оттаве, кажется, придерживаются другого мнения. – Прауз просмотрел какой-то лист в папке, которую он принес с собой.

Хауден вспылил:

– Неужели людям больше нечем занять свои куриные мозги? Они разве не знают, что в мире происходят еще и другие события – причем куда поважнее!

Объявление о союзном акте начисто вытеснит с газетных страниц всю эту трескотню об иммиграции. Когда он выступит с сообщением, у газет и места-то ни для чего больше не найдется. Однако сейчас еще слишком рано…

– Я ничего не могу ответить вам, сэр, по этому поводу, – самым серьезным тоном заявил Прауз, который неизменно буквально понимал все вопросы, в том числе и риторические. – Но у меня есть все данные на сегодняшний день относительно поступивших на ваше имя телеграмм и почты, касающихся упомянутого предмета, сэр.