и сотни тысяч лионитов, вверивших мне свою безопасность.
– Яхлал привёл меня к вам. Алая вспышка служила проводником. Есть ли в этом какой-то скрытый смысл? – немного осмелев, спросила Кира. Она решила говорить с Келадоном прямо и откровенно, ничего не утаивая. Её вопросы звучали слегка по-детски, но ей это было уже безразлично.
– По циферблату я вижу, что он изрядно пострадал, но всё ещё способен работать. Браслет Филуна – изначально светлый артефакт из Иклила, и никакие кристаллы кумо и тёмные ритуалы не смогут заставить его забыть о своём предназначении. Цель его создания – помогать другим, защищать невинных и исправлять ошибки. Скорее всего, он привёл тебя сюда, чтобы ты могла мне помочь.
Кира слушала Келадона очень внимательно. Казалось, он знает артефакт лучше всех. Ни Агрэй, ни Клеон не обладали такой информацией. Они собирали знания по крупинкам, тогда как Келадону было известно гораздо больше.
– За тысячи лет работы браслет Филуна вобрал в себя самое лучшее от каждой хозяйки. Он также наделён способностью подстраиваться под характер обладателя: может становиться спокойным или импульсивным. Я смотрю на него и вижу, что он изменился и совсем не похож на себя при Шае. Он ослабел и стал более податливым.
Кира не знала, воспринимать это как укор слабости её характера или просто как очевидный факт, констатируемый Келадоном.
– Что я могу для вас сделать? – спросила она, решая не накапливать напрасные обиды. Келадон вызывал у неё симпатию. Он казался ей по-отечески добрым, положительным лионитом.
– Точно не знаю, но раз циферблат привёл тебя сюда, значит, выход есть, – ответил он, разводя руками. – Полностью собранный циферблат с четырьмя камнями может управлять временем. Мне неизвестно, работает ли это с тремя. Я видел его в действии только с аргенлалом.
Кире захотелось помочь. Она была благодарна братьям за своё неоднократное спасение и хотела отплатить им добром за добро. Девушка стала прикасаться к камням, напрягать сознание, вскидывать руку с браслетом, направляя её на сферу с телом. Циферблат оставался невозмутимым. Его не впечатляли её эффектные жесты, сдвинутые от напряжения брови и поджатые губы.
Длилось всё это достаточно долго. Келадон терпеливо наблюдал за попытками Киры что-то предпринять. В конце концов у неё начали опускаться руки. Циферблат упрямо не хотел работать.
– Ты вообще знаешь, что хочешь сделать? – мягко спросил Келадон.
– Ну, я хотела, чтобы он заработал, – неуверенно протянула Кира. – Обычно циферблат всё делает сам. Он перенёс меня в город Мирный, когда потолок склепа пришёл в движение. Во время падения паровоза с обрыва он сделал локомотив прозрачным и поднял наверх. Когда Аракбис пытался меня убить, он защитил меня.
– То есть каждый раз, когда твоя жизнь висела на волоске, браслет заботился о твоей безопасности. Сейчас же тебе ничего не угрожает, и он хочет, чтобы ты во всём разобралась сама.
– Наверное, но я всё равно не знаю, как заставить его работать, – честно отвечала Кира. Девушка чувствовала себя двоечницей, которая не может решить простую задачу. Это расстраивало и злило её в то же время, ведь она привыкла по жизни быстро разбираться в чём-либо новом. Синдром отличницы зачастую мешал ей, потому что один человек не может справляться со всем одинаково хорошо. Стремление делать всё идеально не давало Кире определиться со сферой деятельности долгие годы. Она раскачивалась, меняла работу и теряла драгоценное время, ведь когда человек успешен в разных областях, ему трудно выбрать одну-единственную и поставить крест на остальных.
Когда злость достигла пика своего накала, на циферблате что-то щёлкнуло. Камни стали вращаться по кругу, образуя подвижный светящийся круг. Мерцала преимущественно стрелка на новоиспечённых волшебных часах, идущих в обратном направлении. Келадон задвигался назад и втянулся обратно в тело. Вокруг оранжевой сферы наметилось движение ветра.
Кира почувствовала, как её тянет к выходу, и не нашла в себе сил сопротивляться этому. Её движения были резки и похожи на обратную видеосъемку. Она как в тумане вернулась в палату и крепко уснула.
Признание
Ей в который раз снился до боли знакомый сон о планете Иклил и затмении Иелуаджи. Она видела его десятки раз, но таким реалистичным он ещё не был никогда. Даже если бы Кира вне мира грёз попыталась нарисовать всё это в своём воображении, она не смогла бы сделать это лучше.
Сон стал самой реальностью, и навряд ли кто-нибудь смог бы догадаться, что это сновидение. Кира могла разглядеть мельчайшие детали предметов, переливы облаков-рек, остроконечные камни, скрытые под гладью воды моря Чордар, и небольших стеклянных жуков, прячущихся в голубом песке. Она, как наяву, чувствовала на коже едва уловимый ветерок и тёплые звёздные лучи. С зелёных скал-драконов доносился запах неведомых цветов и густой листвы, окутывающий горы снизу доверху.
Кира бежит по серебристо-голубому песку, то и дело поглядывая на браслет, сжимающий руку плотным обручем. Ей нужно что-то узнать, но не попадаться никому на глаза. От этого зависит его жизнь. Она дважды ошибалась с датой, но эта попытка должна стать успешной. Браслет то и дело накаляется. Это означает, что отведённое ей время подходит к концу. Камни на циферблате замыкают квадрат. Каждому из них было отведено строго определённое место.
В душе Киры появилась тень сомнений: а вдруг и в этот раз она не сможет ничего изменить? Что, если циферблату не под силу исправить её ошибки? От этих мыслей Кире становится тяжело на душе.
Сзади послышались чьи-то лёгкие шаги. Кто-то гнался за ней. Вдруг это стражники Келадона? Тогда всё пропало. Пока они будут выяснять, откуда взялся второй браслет, время будет потеряно.
Она ускоряет шаг, надеясь оторваться от погони. Кто-то настигает её и хватает за руку. Кира чувствует лёгкий испуг, но слышит до боли знакомый голос:
– Скоро начнётся затмение Иелуаджи. Я так долго искал тебя! Где ты пропадала всё это время? Прошло почти три недели с нашей последней встречи!
Кира оборачивается и видит Агрэя. Он выглядит иначе: длинные волосы, праздничный наряд. Его взгляд более мягкий, тёплый и открытый. Этот Агрэй совсем не похож на того скептика и закоренелого эгоиста, с которым она встретится только через пятьсот лет. Девушка невольно улыбается ему. Она рада видеть его, хотя эта встреча не была её целью. У них нет будущего. Не в этом времени точно. Но она не может ему обо всём рассказать.
– Почему я раньше тебя не видел? Я спрашивал о тебе в городе: никто и ничего о тебе не знает, – продолжал заваливать её вопросами Агрэй, не дождавшись ответа. – Как такое вообще возможно в
