Некоторое время в подземном вестибюле заброшенной станции метро «Имени 25-летия СССР» стояла абсолютная, непроницаемая, космическая тишина. Но вот в ней родился первый, еще робкий и слабый, звук.
«Орган, — понял Антошка. — Но как Темный Мастер сумел притащить его сюда, подключить? Кто он вообще?»
На самом деле к странному человеку, спасшему его от толстохарего соседа, вопросов у мальчика накопилось гораздо больше, прямо сказать — целая куча. Но среди глумов не принято было любопытничать. Нравится тебе — живи. Нет — не мешай жить другим.
Все просто. Тьма никого не зовет к себе насильно. Тьма — она за свободу выбора. И это правильно. Правильно!
А орган тем временем звучал все ярче, все сочнее, затапливая собой все огромное подземелье. У Антона по коже поползли мурашки, слегка закружилась голова, и он, чтобы не упасть, прислонился к облицованной пыльным гранитом колонне.
Величественная, мрачно-торжественная музыка поглотила все — звуки, чувства, время и пространство. Какое там метро, какая станция имени чего-то!
Антошка видел вокруг себя полный сверкающих звезд бездонный космос. Сквозь гром органа прямо в голове у него зазвучал тихий, но отчетливый голос, произносящий такие важные, такие значительные слова: «Тьма всегда жила в мире, ибо Тьма — основа основ его. Без Тьмы не появилось бы Вселенной. Без Тьмы не появились бы Солнце и планеты. Без Тьмы не появилась бы Земля».
Вдруг Антон понял, что он уже в океанских глубинах. Непроницаемый мрак со всех сторон окружил его. Но вот в угольной темноте зажглись удивительные разноцветные огоньки. Они переливались мертвенно-синим, ярко-зеленым и слепяще-белым цветом, танцуя фантастический, завораживающий вальс.
«Без Тьмы не появилось бы жизни», — вкрадчиво прошептал голос.
Орган взревел. Багровый огонь вспыхнул в ночи, и на низких тяжелых тучах заплясали зловещие отблески извергающегося вулкана. В исполинском кратере бушевало пламя. Потоки лавы неотвратимо надвигались на Антона. Казалось, он уже чувствует смертоносный жар, накатывающий на него.
Резко, разом музыка оборвалась, исчезла, пропала. И во вновь наступившей звенящей тишине все тот же голос произнес: «Без Тьмы не появился бы ты!»
Яростно взвыли гитары, запульсировали, зарокотали барабаны, призрачным туманом поплыли куда-то в бесконечность тоскливые переливы синтезаторов.
Антошка вздрогнул и открыл глаза.
Темный Мастер стоял в луче света, дирижируя невидимым оркестром. Его ставшие необычайно длинными и гибкими руки летали, точно черные крылья, то возникая на свету, то исчезая во мраке.
Глумы, рядами стоявшие и сидевшие вокруг, покачивались в такт удивительной музыке и движениям рук Темного Мастера. Тусклый луч света внезапно погас, и тут Антон понял, что в наступившей темноте он по-прежнему отлично видит и ставшую искристо-синей фигуру Мастера, и зеленовато-призрачные силуэты глумов, и тусклые очертания колонн станции.
«Это волшебство-о-о-о…» — слово возникло в Антошкиной голове и тут же улетело куда-то, уплыло, умчалось, оставив после себя только долгое «О-о-о-о-о-о…» — как эхо.
— В этом мире нет ничего, — опять зазвучал голос, и мальчик понял, что это голос Темного Мастера. — Все — обман, все — выдумка. И лишь Тьма — наша вечная мать — была, есть и будет. Омэн!
— Омэн-н-н… — выдохнули глумы. Сакральное слово обрело плоть, обернувшись сотнями бархатно-черных бабочек, запорхавших над головами потрясенных мессиан.
Антон завороженно следил за полетом легкокрылых созданий, постепенно отрешаясь от всего остального. В какой-то момент он выделил для себя одну, наиболее быструю, наиболее ширококрылую, причудливо кружащуюся под высоким потолком станции бабочку — и уже не сводил с нее глаз.
А потом случилось чудо. Продолжая следить за кусочком ожившей Тьмы, Антошка понял, что это он сам порхает во мраке, наслаждаясь полетом и ощущением небывалой свободы.
Нет, он не перестал быть тем Антоном Петровым, что еще несколько дней назад стрелял из рогатки в дурацкую ворону, просто там, внизу, у колонны, осталась его телесная оболочка, его манекен, ходячая и говорящая кукла.
Сам же он парил вместе с почти сотней других бабочек, постепенно приближаясь к проступающему сквозь подземную мглу черному шару с круглым отверстием.
Опередив многих, Антон-бабочка влетел внутрь и ахнул — шар оказался зеркальным! Тьма, отраженная в зеркале — что может быть прекраснее, проще и честнее!
Музыка начала стихать. Вот умолк последний синтезатор, стих барабан, на всхлипе замолчала гитара. Орган дольше других пел свою возвышенно-обреченную песнь, но в конце концов замолк и он.
Месса закончилась. Глумы, тихо переговариваясь, побрели ко входу в тоннель, по которому пришли. Но многие, и Антошка в их числе, задержались, окружив Темного Мастера.
Они ничего не спрашивали, ничего не хотели. Они просто стояли и смотрели на этого невысокого полного человека со смешным, бабьим лицом и молчали.
А их души упивались свободой внутри зеркального шара…
* * *
Из он-лайн дневника Мити Филиппова 16 марта
Зима померла. Аминь! Скоро все зацветет, наступит апрель, потом май — и каникулы. Уррра!
Цитата дня: «Там, где грязь, кишит жизнь. Где вода чиста — не бывает рыбы».
Это опять из Хун Цзычэна. Нравится мне он. Мудрец потому что.
А вот с А. творится что-то не то. Он теперь вообще неживой стал, ходит, как сонная муха.
Точно — наркотики. Дурак…
* * *
В пятницу Илья пригласил Яну в кино. На самом деле — в кино, а не на свидание под предлогом просмотра очередного блокбастера, крепко скроенного с помощью современных компьютерных технологий.
Дело в том, что, по странному совпадению, и Илья, и Яна любили Иоселиани. Чудноватый французско-грузинско-советский режиссер, по их общему и редкостно единодушному мнению, видел жизнь такой, какой она есть на самом деле. Яна даже подозревала, что Иоселиани знает о Великом Круге и подпускает в своих фильмах весьма острые шпильки во всемогущие задницы Пастырей.
Понятное дело, что в новомодных долбисерраундных кинотеатрах заведомо некоммерческое кино не крутили, но, на радость киноманам, в столице по-прежнему существовал «Иллюзион».
Этот кинотеатрик, изначально задуманный как «домашняя церковь» для жителей высотки на Котельнической набережной, давно уже стал прибежищем интеллектуалов и ценителей хорошего киноискусства.
В эту пятницу показывали «Охоту на бабочек» — удивительно тонкий и пронзительный фильм. Иоселиани в нем, по мнению Яны, превзошел самого себя. Илье больше нравились «Фавориты Луны», но и на «Охоту…» он шел с удовольствием. Ему полюбилось настроение, созданное в этом фильме. «Эта деревня здорово напоминает мне то место, где обрели счастье булгаковские Мастер и его Маргарита», — не раз говаривал Илья и грустно вздыхал, украдкой поглядывая на Яну…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
