– Ты, чего?
– Видел бы ты себя! Я, пожалуй, бриться не буду.
Я сбегал к реке и глянул на отражение. Волосы отросли и напоминали растрепанный стог сена, но не настолько, чтобы смеяться, Софья стригла меня за десятину до отъезда. Вообще-то из воды на меня смотрела довольно симпатичная мордашка. Я вернулся обратно.
– Все нормально, чего смешного?
– Пока ехали, ты загорел, а место под тем веником, который ты сбрил, цветом – как попка младенца. Если я побреюсь, будет еще хуже.
– И что? Ты так пойдешь?
– Да! И при этом меня никто не узнает, да и документы у нищих никто не спрашивает.
При этих словах Лекам снял броню и стал натирать одежду под ней грязью.
– Все равно сама одежда по фасону не катит нищему.
– Ты прав. – Лекам достал нож. – Подправим.
К городу подходили по отдельности. Лошадей Лекама и моего Аравина оставили на попечение хасанам, надеюсь, не съедят. Я поехал на неприметной лошади, а Лекам, как и положено нищему, отправился пешком. В сам город я сразу не пошел, завернул на бывшее ристалище. Бывшее, потому что превратилось в рабовладельческий рынок. Я прогулялся по нему, прислушался к разговорам, которые в основном касались цен на рабов. Остановился перед скованной одной цепью группой крепких мужиков, с первого взгляда явно воинов.
– Интересуют гладиаторы? – с ленцой произнес, окинув взглядом мой небогатый гардероб, продавец.
– Они дрались на арене?
– Нет, но будут.
– А откуда они? – разглядывая хмурого мужика, закованного в кандалы и превышающего меня ростом на полголовы, спросил я.
– Старкский отряд, советую всех вместе не брать.
– А что? Их разве не казнят?
– Смотря кто в плен берет. Гвардейцы или дружины на месте убивают, не понимают своей выгоды.
– А этих?
– На заказ, для арены.
– Что, заказчику не понравились?
– Нет, он взял часть. Но всех покупать отказался, сказал, бучу поднимут. Нельзя их много в одном зале держать.
– Одаренные есть?
Торговец расхохотался.
– Ну ты шутник. Одаренных светлые минимум по сотне скупают. Даже в наших деревнях всех селян переловили, несмотря на законы. Целые ватаги собираются во главе с каким-нибудь видящим. Шерстят нищих да селян. Если найдут – продают старкам, а те по двойной цене обратно, и вроде чист раб.
Внутри зазвонил набат тревоги – Лекам!
– И давно так?
– Да почти сезон уже. Ты откуда, парень?
– Да в своем баронстве после ранения отлеживался.
– То-то оно и видно.
– И что просишь за вот этого хмурого?
– За любого пятнадцать, уступлю за десять, но этот дороже, тебе не по карману будет.
– Я подумаю.
Торговец пожал плечами, вернее всего, он сразу не рассматривал меня как покупателя.
– Смотри, мы еще до конца десятины здесь, потом в следующий город уезжаем.
В городских воротах проверяли грамоты, но не у всех. Пока я помогал пожилому селянину отремонтировать треснувшее на телеге колесо путем перебивания металлических накладок на нем в сторону трещины, понял, проверяют всех с оружием. В Еканул я проскользнул в последний момент, прикрывшись обозом какого-то купца.
Место, где должен быть Лекам, я прекрасно знал – базар. Лошадь пришлось гнать галопом, разгоняя гуляющие парочки. Наверное, купец, под прикрытием которого я въехал, будет удивлен, когда за въезд с него запросят на лошадь больше.
На базаре довольно быстро смог найти мага. Лекам сидел с другими бедолагами, трепал языком и просил милостыню. Я постоял некоторое время, издалека наблюдая за магом. Потом прошел мимо, держа лошадь в поводу. Не выдержав, бросил ему щелчком медяк, вернемся, расскажу всем. Лекам даже не дернул бровью. Профессионально поймал монету и сел обратно. Еще мер через пять к нищим подошли несколько парней моего возраста. Во главе был одаренный, причем посильнее меня. Он ткнул пальцем в Лекама, и четверо его компаньонов окружили мага.
– А ты чего тут попрошайничаешь? Вроде искра есть, в золоте купаться должен?
Остальные нищие потихоньку стали расползаться в стороны, стараясь не привлекать внимания.
– Так необучен. Кому я таков нужон?
– У нас есть для тебя работа. Пойдем с нами, десять золотых дадим.
– Так, может, я здесь посижу, тут тоже чуток платят.
– Пойдем, пойдем. – Один взял его под руку и потащил ссутулившегося Лекама с площади.
Я, ведя под уздцы лошадь, двинулся следом за ними. Они завернули в проулок, последним шел одаренный. Где-то в середине проулка они заметили меня и остановились.
– Ты бы топал, разумный, своей улицей, – раздосадованно произнес одаренный.
– А может, и меня возьмете? – спросил я у него, подойдя поближе. – Говорите, неплохо платите.
Одаренный осмотрел меня:
– А что? Тоже пойдет…
И тут его взгляд коснулся навершия моего меча.
– Беги…
Закончить свое предупреждение он не успел, мой кинжал распорол ему горло, веером рассыпав по стене капли крови. Лекам выверенными ударами разбросал ближайших к нему «работодателей», лишив их сознания. Я за это время подрезал, правда, несмертельно, еще одного. Пятый, попытавшийся убежать, получил метательный нож Лекама в шею.
– Чего это ты их так сурово? Резать сразу начал. Можно было просто наказать, – спросил меня маг, – теперь всех придется порешить.
– Пытались тебя в рабство взять. Для светлых. Потом объясню.
Лекам по очереди воткнул всем нападавшим нож под сердце.
– Пойдем, – спокойно произнес он, обыденно проделав эту кровавую процедуру.
Ночевать в трактире побоялись, вдруг кто узнает мага. К знакомым не пошли по той же причине. Лекам привел меня на окраину города, где мы разместились в полуразрушенном заброшенном доме. Лошадь завели в одну из комнат. Перекусили колбасками, купленными мной в знакомой лавке. Как я и предполагал, владелец лавки меня не признал.
– Ну, чего разузнал? – спросил Лекам, доев колбасу.
– Светлые скупают одаренных рабов, больше, пожалуй, ничего. Завтра надо будет к академии ехать.
– Не надо, в другое место поедем. Нищие рассказали, что сегодня из академии светлые вывезли нескольких учеников. Повезли, вернее всего, в столицу, потому как видели, что в первой четверти дня кибитка в сопровождении трех дружинников князя и одного светлого выехала через восточные ворота.
– И ты решил, что Нейла там?
– Я не настолько глуп. Но такая вероятность есть, тем более что одна из вывезенных – девушка с темными волосами, она выглядывала из окна кибитки. Если это Нейла, сам понимаешь, мы ее больше не увидим.
– Нищие у тебя осведомителями работают.
– Если бы. Полдня приходилось разговор в новое русло переправлять. Они только о жратве говорят.
