— Это слишком общие фразы, — в дверном проеме мелькнула еще одна тень, и кузнец метнул первый нож. Тот с оглушительным звоном отлетел в сторону, будто наткнувшись на что-то металлическое, и Дарин помрачнел. Его предупреждали, что луч парализатора может быть нейтрализован даже стальной сеткой, и такая осведомленность нападавших пугала. Впрочем, нож свою задачу выполнил — фигура выпрыгнула в коридор, оставив собеседников наедине.
— Почему? — на сей раз в голосе противника прорезалось удивление.
— Сам подумай, — кузнец отправил в полет второй нож, и собеседник вскрикнул.
— Эй, я хочу просто поговорить!
— Оригиналь… — закончить Дарин не успел — комод вдруг разлетелся в клочья, и кузнец ничком распластался по полу. Комната быстро заполнялась едким пороховым дымом.
— Впрочем, мы можем и по-плохому, — в дверях снова появился второй. Он сжимал в руках массивную картечницу. Ствол дрожал — похоже, руки нападавшего привыкли к более легкому оружию.
— Я тоже могу, — в воздух взмыли сразу два ножа. Кузнец быстро перекатился за кровать — такое укрытие, все-таки, было куда лучше, чем вообще никакого.
Картечница с тяжелым лязгом упала на пол. Секундой позже к ней присоединился стрелок — на «рукопашной» дистанции, если захотеть, можно было убить даже такими крохотульками.
— Даррен… — едва слышно прошептал первый нападавший. Судя по всему, он никак не мог поверить своим глазам. — Даррен!
— Не ори, — кузнец метнул очередной нож. — Ты же пришел говорить — вот и говори.
— Не о чем нам с тобой разговаривать, — тень в углу зашевелилась, начав медленно двигаться в сторону дверного проема.
— Почему? — делано удивился Дарин. Ему очень не хотелось проверять, не припасена ли у нападавших еще одна заряженная картечница, но задержать штурмовика ему хотелось еще больше. Приглядевшись к трупу нападавшего, он окончательно отбросил идею воспользоваться парализатором. Относительно незащищенной оставалась только голова, а выстрел в голову гарантированно приводил к безумию жертвы. — А мне кажется, что наша беседа только начинается.
Кузнец метнул еще один нож — на сей раз неудачно, тот отскочил с таким звоном, словно оружие угодило в железную статую.
— Стой, ты куда? — Дарин, поднатужившись, оторвал кровать от пола и повернул ее поперек комнаты. Теперь его защищал только набитый сеном матрас, и кузнец отчаянно надеялся, что его «ошибку» заметят.
Заряд картечи разорвал кровать надвое, лишь слегка зацепив Дарина. Тот прыгнул вперед, стараясь отрешиться от пылающей боли в боку. Мигом позже он навалился на штурмовика, сбив его с ног.
— Куда же ты? — противник вертелся ужом, стараясь сбросить цепкого гнома, но Дарин держался изо всех сил. Боль накатывала волнами, и, словно почувствовав ее, штурмовик принялся активно отбиваться закованными в сталь локтями. — Ах ты…
К счастью, пальцы кузнеца оказались достаточно цепкими, и примерно через минуту штурмовик выдохся достаточно, чтобы Гарин все-таки сумел скрутить его. Как ни странно, сделать это оказалось куда проще, чем выглядело с первого взгляда. Броня противника скреплялась воедино массой кожаных ремешков, и достаточно было переплести всего парочку, чтобы налокотники стали неразрывным целым.
— За меня… отомстят… — штурмовик наконец-то замер, и Дарин позволил себе расслабиться.
* * *
Диран смерил тяжелым взглядом разгромленную комнату и провернулся к сыну. Того как раз закончили перевязывать.
— Не жалеешь, что ввязался в это дело?
Дарин закашлялся — он ожидал совершенно другого вопроса — например, почему он поубивал всех нападавших, даже не попытавшись их допросить.
— Нет.
— Это правильно, — Диран перевернул одного из нападавших на спину и довольно ухмыльнулся, увидев блестящие рукояти, торчавшие из-под челюсти. — Вижу, мои уроки все-таки пошли впрок.
— Они все-таки умерли.
— Невозможно предусмотреть все, — советник равнодушно пожал плечами. — Яд?
— Похоже, — Дарин покосился на светло-желтый пенный ручеек, вытекавший из-под другого штурмовика.
— Предусмотрительно, — старый гном перевернул второй труп. — Ты не видишь ничего странного?
— Они люди. Только карлики.
— Какой вывод? Быстро, раз, два три!
Дарин поморщился. Больше всего он не любил таких экспресс-допросов.
— Нас хотят завоевать.
— Нас всегда хотят завоевать, забыл? — советник выудил из угла чудом уцелевший стул и вальяжно на нем развалился. — Я ожидаю от своего сына большей сообразительности. От своего единственного сына, замечу.
На миг ноги Дарина превратились во что-то невесомое, голова опустела, а в желудке образовался огромный ледяной ком.
— А… как же…
— Я могу ими гордиться, — лицо советника окаменело.
— Нас хотят рассорить с Небосводной.
— Скорее всего. Хотя и не факт, — Диран, покряхтывая, поднялся на ноги. — Подумай об этом. И еще одна небольшая просьба.
— Я слушаю.
— Займись душами стражи. Хоть мы и не можем ими гордиться, они заслужили покой.
* * *
Флигг стояла на верхней галерее арсенала, наблюдая за работой техников. Те крайне аккуратно курочили квантовую боеголовку — первую из двухсот, выделенных адмиралу «на всякий случай». Дверь коротко зашипела, пропуская внутрь адъютанта.
— Что вы задумали?
— У меня было видение, — Люсинда даже не соизволила повернуться.
— Вы хотите сказать, галлюцинация? Я же говорил — вы слишком серьезно ко всему этому относитесь.
— Нет, именно видение, — женщина даже не думала сердиться. — Я, к твоему сведению, эту ночь спала как младенец, а утром не поленилась дойти до лаборатории. Все анализы в норме. А вот будильник — умер, — она вынула из кармана воняющий горелой пластмассой кирпичик. — Не видишь ничего подозрительного?
Торуа извлек из кармана крохотный фонарик и посветил на умерший прибор. Внешне тот выглядел совершенно нормально — за исключением вони.
— Ничего. Хотя… — дисплей покрывала густая паутина трещин, словно его долго молотили чем-то тяжелым. — Дисплей сгорел.
— Там все сгорело, — Флигг нетерпеливо забрала будильник обратно и разъединила корпус на две половинки. — Видишь?
Микрочипы вспухли уродливыми пузырями, а плата растрескалась, словно ее, сперва раскалив докрасна, кинули в ледяную воду. С учетом того, что корпус остался невредим, это было невероятным.
— Я так думаю — меня посетили. Вероятно, кто-то из этих сверхъестественных сущностей, о которых так любят говорить аборигены — уже в метре от моей постели все осталось целым. Мне предъявили ультиматум — признание юрисдикции Уважаемых и свободный доступ миссионеров всех мастей, или тотальное уничтожение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
