пролито крови, так что больший препятствий нет. Доверие — дело наживное.
Суть предстоящего разговора более-менее знали уже все. Наполеон не мог скрыть своего счастья, когда Чжэн Хэ сам предложил поучаствовать в будущем походе. Если честно, только теперь эта кампания и обрела реальные черты. Ибо без океанских громадин-баочуаней генерал не знал, как доставить Армию… хотя бы, в Индию. Большая часть Ударной Эскадры просто не осилит прямой переход через Бенгальский залив. Придется долгие месяцы тащиться вдоль побережья… А это земли многих государств, среди которых грозная Аютия — далеко не самая грозная. У всех них есть свои флоты — и не факт, что в итоге до Индии доберется значительная часть его сил…
— Я собрал вас здесь, чтобы сообщить самое важное! — громко сказал (почти выкрикнул) Наполеон, чтобы притушить общий гомон. — Благодаря поддержке Золотого Флота и адмирала Чжэн Хэ, поход сил Пролива в Индию состоится! Причем, состоится в ближайшие месяцы. Двадцать три имперских судна возьмут на борт большую часть нашей Армии и потребных материалов. Нам достаточно отобрать восемь-десять наших кораблей, что покрупнее. Сиятельный Чжэн Хэ и его капитаны уже бывали на Цейлоне, куда мы держим путь, так что помогут нам своими знаниями. Детали нашего сотрудничества мы еще обсудим отдельно, пока же хочу сказать следующее: наша непобедимая Армия в союзе с таким же непобедимым флотом вместе станут такой силой, которую в этом мире не сможет остановить никто!
Произнося эти слова, Наполеон внутренне ликовал. И понимал, что его чувства видны окружающим. Впрочем, он и хотел на этой встрече больше делиться впечатлениями, нежели говорить о конкретных делах…
— Сиятельный! — командующий Эскадры Белый Куй попросил слова.
— Да.
— Я правильно понял, что наша Эскадра в этом походе не участвует?
— Большая ее часть. «Черепахам», паноксонам и многим другим не преодолеть большого открытого моря.
Куй только молча кивнул. Лицо его выглядело суровым. А руку уже тянул Гото Арита.
— Решено ли уже, когда начнется поход?
— Я хочу успеть всё подготовить до конца весны.
— Когда мы планируем вернуться?
«А торжественность момента тает на глазах» — вздохнул Наполеон. И твердо произнес:
— Мы не вернемся.
Вся левая половина зала ахнула. Кажется, один только Гванук не округлил глаза, не заохал, а лишь криво ухмыльнулся.
— Как? Почему⁈
— С Золотым Флотом у нас появились новые возможности. И новые цели. Они более масштабны и величественны — цели, достойные нашей Армии… А еще я хочу вам напомнить, что такое Армия. Армия всегда выполняет приказ своего командира, а не задает вопрос «почему?». Или, хотя бы, сначала выполняет, а потом уже задает вопрос.
Левая сторона смущенно притихла.
— Вы, здесь собравшиеся, все не раз сталкивались с такими моими решениями, которые вызывали у вас сомнения. Вопросы. Недоверие. Подвел ли я вас хоть раз?
Полковники и ротавачаны опустили головы. Всем стало нестерпимо стыдно. Но наступившую гробовую тишину (китайцы тоже замерли, удивленно разглядывая левую половину — им здесь всё было непривычно и в новинку) прорезал один голос:
— Я не согласен!
Это был толстяк Ивата. Он даже встал, неуклюже исполнил почтительный поклон, но, разогнувшись, повторил:
— Не согласен! Нельзя! Сиятельный, — Даичи Ивата закашлялся от волнения, его круглое лицо наливалось кровью. — Каюсь, я не верил твоим лучезарным проектам, когда мы появились в Нусантаре. Но ты совершил невозможное. Наш Сингапур — это идеальное царство, у которого невероятные перспективы!.. И я не только о торговле! Наш остров — зерно великого будущего. Как можно его бросать… Я никуда не поеду!
Тяжело дыша, почти задыхаясь, расчувствовавшийся казначей плюхнулся в свое кресло.
— Есть еще кому сказать?
Медленно, но непреклонно встал Ли Сунмон. Безупречный Ли был сосредоточен и спокоен — и Наполеон понял, что дело плохо.
— Ты совершенно прав, мой генерал. Мы Армия. Армия должна исполнять приказ своего генерала. Особенно, если тот заслужил ее доверие… Поэтому я прошу принять мою отставку.
И сел. Вот взял просто и сел! Ничего не объясняя!
— Может, добавишь хоть что-нибудь? Причина отставки?
— Я останусь на острове и буду по мере сил спасать то, что ты здесь создал, мой г… сиятельный. Лучше Иваты я не опишу наш Сингапур. Просто постараюсь это сохранить.
Красиво… Наполеон с невольным восхищением посмотрел на своего лучшего командира. Но делать-то теперь что? Надо сбавить градус, после Ли Сунмона все начнут делать тоже самое…
— Гванук?
— Веди нас, генерал! Это мир оказался слишком огромен, а мы еще так мало земель успели покорить! Головорезы не боятся идти дальше!
— Арита?
— Если честно, мне осточертело быть комендантом. Если ты пообещаешь мне, что я и мои бойцы снова станут настоящими воинами — мы пойдем с тобой хоть на край света!
«Я запомню это, мой гордый самурай» — улыбнулся Наполеон. И воздел руки, требуя тишины.
— Мнения разделились. Я принял решение: мы не бросим Сингапур. Здесь останется необходимая для управления администрация, которую возглавит Даичи Ивата. Также останется и гарнизон. Но только столько солдат, сколько я укажу. Господа полковники, вы можете отбирать желающих или метать жребий, если не удастся распределить солдат добровольно. Но, покуда никто не уехал — мы все служим в одной Армии. А значит, с завтрашнего дня все — ВСЕ — начинаем подготовку к западному походу! К маю Девятого года мы должны быть готовы выступить!
«К маю 1427-го» — добавил Наполеон про себя.
Глава 26
— Поротно! Стройся! На погрузку, шагом марш! — Головорезы и Женихи ровными рядами двинулась к мосткам, которые вели на высоченные палубы двух «Драгоценностей». Именно эти два баочуаня Гвануку выделили для перевозки бригады Звезды.
Всё верно — бригады. И сам О Гванук теперь не полковник, а бригадир, бригадный генерал.
Подготовку к Западному походу Ли Чжонму начал с полной перетасовки Армии Старого Владыки. Вроде бы, в Индию отправлялось заметно меньше воинов, зато структура становилась сложнее и запутаннее. В Сингапуре, после долгих дискуссий, решили оставить шесть рот. Ли Сунмон решил, что с таким гарнизоном сможет удержать остров. Из «больших людей», кроме него, оставались толстяк Ивата и Белый Куй (который категорически отказался бросать две трети своей Эскадры). Мэй Полукровка пару дней мучился, но все-таки решил ехать. Из солдат, понятное дело, больше всех отказавшихся от Западного похода было в полку Стены — практически четыре роты. Осталось больше роты солдат из полка Дуболомов, примерно полроты — егерей. Остальные полки проредились по чуть-чуть. В итоге — почти тысяча солдат Армии осталась в качестве гарнизона Сингапура.
