— Просто ума не приложу, что это такое, Северн.
— Зато я уверен, это знает моя дорогая Марджори.
Меч будто сам по себе вылетел из ножен, мускулы напряглись для боя, который так и не начался. Их окружало не меньше десятка вооруженных людей во главе с Ричардом де Лючи.
— Ты же мертв, — не веря глазам, пробормотал Северн. — Лорд Грилэм де Мортон сказал мне, что ты умер.
— Но ведь тело мое не нашли, верно? Когда мне донесли об этом, я чуть не умер со смеху. И долго не мог решить, как с тобой поступить, Северн из Лугеза…
— Теперь еще и эрл Оксборо.
— Ну да, ты добрался до нее первым. — Ричард кивнул в сторону Гастингс, стоявшей на коленях возле Гвента.
— В отличие от тебя. — Северн до боли сжал рукоять меча. — Ее отец выбрал меня, а ты навсегда останешься тем, кем был, Ричард.
— Ты, проклятый ублюдок! Это ложь! Старик выжил из ума, и Грилэм де Мортон силой заставил его выбрать тебя. Ты, Гастингс, должна была стать моею, я должен был носить титул эрла Оксборо. А теперь все земли, все богатства достались тебе, Северн. Но был ли старик так богат, как про него говорили?
— Даже богаче.
— Ублюдок. — Ричард потянулся к мечу, но уже в следующий миг успокоился и к нему вернулась самоуверенность. — Я без конца думал над этим. Поначалу казалось, что от твоей смерти мне будет мало проку. Король приберет к рукам и Оксборо, и другие земли, отдаст Гастингс в жены своему приближенному. Если я даже успею жениться на ней, король разгневается и станет требовать возмездия. Ха, но я все же отыскал решение.
— Ни о каком решении не может быть и речи. Гастингс — моя. И все остальное тоже. А насчет короля ты прав. Ты отравил моих людей. Выживут ли они?
— А почему бы им не жить? Марджори сказала, что просто выведет их из строя на день-другой. Я спрашивал, откуда у нее такая осведомленность по части ядов. Оказывается, она начиталась манускриптов Гастингс, в них упоминались и яды. Я чуть не придушил ее, когда узнал, что она едва не отравила тебя, Гастингс. Но раз ты избежала смерти, она тоже осталась в живых. Вам двоим полагалось бы сейчас валяться без сознания, как вашим людям и крестьянам той несчастной деревушки. Мы же не знали, из какой бочки вам нальют, пришлось отравить весь эль. Марджори не составило большого труда сделать это, но вы двое не пострадали. Почему?
— Ты — злобный и порочный человек. — Гастингс с ненавистью смотрела ему в глаза. — Ты ничего не приобрел, кроме вражды с моим мужем. Советую тебе, трусливая собака, убираться, пока жив. Король Эдуард никогда не позволит тебе вернуться в Седжвик. Ты будешь жить и умрешь вне закона.
— Она права, — подхватил Северн. — Зачем ты напал на нас? Ведь ты сам сказал, что ничего этим не выиграешь.
Ричард де Лючи скрестил руки на груди, внимательно глядя на лежавших без сознания воинов.
— Все не так просто. Моя Марджори хочет тебя, Северн. Но, конечно, ей нужен не только ты. Ей не терпится стать графиней, уж очень она боится нищеты, в которой оставил ее второй супруг. Ну, пока она ублажает в постели меня. А что касается тебя, Гастингс, то у меня есть один-единственный путь. Я прикончу Северна, женюсь на тебе, и мы будем скрываться, пока ты не забеременеешь. Что тогда сможет мне сделать король Эдуард? Убить меня, человека, который оплодотворил твое чрево? Не думаю.
— Он все равно тебя убьет, — возразил Северн. — А если тебе удастся избежать гнева короля, тебя убьет лорд Грилэм де Мортон.
— Не убьет, если у меня останется Гастингс. Она — ключ ко всему. Она и ее чрево.
— Ты опоздал.
— Молчи, Гастингс, — тихо одернул ее Северн, но кто-то из подручных Лючи его услышал.
— Милорд, я чего-то не понял, но она сказала, что вы опоздали.
— Опоздал? Почему, Гастингс?
— Потому что я люблю своего мужа и убью тебя, если ты поднимешь руку на Северна.
— Ах, вот как. Ну, мы еще посмотрим. — Он кивнул своим людям, и через секунду на Гастингс было направлено с десяток мечей. — А теперь, лорд Северн, сложи оружие и дай тебя связать.
Он еще прикончит негодяя, но в данную минуту он бессилен. Придется обождать до следующего раза, и он позаботится, чтобы это случилось как можно быстрее.
Де Лючи грубо схватил Гастингс за руку и оттащил от мужа.
— Попробуй только дотронуться до нее, я тебя убью.
— Милорд Северн, вы с супругой так преданы друг другу. Должен ли я поверить, что она тебе дороже богатства, которое принесла?
Де Лючи взмахнул рукой, и один из его людей ударил Северна по голове. Тот рухнул, и из-под него выскочил недовольный Трист.
Бандиты испуганно переглянулись.
— Что это?
— Это же ласка!
— Может, дьявольское отродье.
— Не порите чушь, — вмешалась Гастингс, опасаясь, что Трист может пострадать из-за их невежества. — Обыкновенная куница, притом совершенно безобидная. Трист, поди сюда.
Зверек послушно вскарабкался к ней на плечо и вытянул лапку в сторону хозяина.
— Успокойся, Трист, с Северном ничего не случится. А ты побудешь со мной.
— Гастингс, — сказал де Лючи, — можешь ехать на своей лошади. Мы отправляемся.
Очнувшись, Северн обнаружил, что лежит на коне лицом вниз со связанными за спиной руками.
— Покатайся так, милорд, почувствуй вкус унижения. — Де Лючи расхохотался. — Нет, я тебя не убью, по крайней мере сейчас. Ты мне еще пригодишься, милорд. Марджори говорила, какой сукой оказалась Гастингс, и если твоя жена откажется повиноваться, я буду пытать тебя у нее на глазах.
— Ты ведешь себя, как истеричная женщина, — заметила та.
Негодяй перестал смеяться и ласково спросил:
— Что ты сказала?
— Я сказала, что ты ведешь себя, как истеричная женщина. Ты боялся подойти к нему, пока твой подручный не связал его, думаю, у тебя никогда не хватит духу встретиться с Северном лицом к лицу. Ведь он прикончит тебя на месте, поскольку ты не что иное, как жалкий трус.
Физиономия Ричарда сначала налилась кровью, затем побледнела.
— Да-да, Марджори говорила, какая ты сучка, но я обещал с тобой управиться. Надо только знать, что делать, и сделать это вовремя. — От его пощечины Гастингс едва не упала с лошади, Трист испуганно заверещал. — Ибак, держи ee! — Она накренилась в седле, намереваясь всем телом упасть на де Лючи, но подоспевший верзила грубо водворил ее на место. Гастингс застонала от боли и тут же стиснула зубы, проклиная себя за слабость.
— Я еще доберусь до тебя, жалкая тварь, — прошипела она.
Он к ней больше не прикоснулся. Его люди испуганно примолкли, а через какое-то время Ибак тихо сказал ей:
— Если бы не я, ты бы свалилась прямо на него. У тебя нет оружия, а сама ты — ничтожная женщина. Лорд Ричард известен своей жестокостью и непредсказуемостью, он может любезно улыбаться, а в следующий момент всадить нож под ребра. Он может быть смиренным, как монах, а потом вдруг разъяриться, как дикарь. Я тебя не понимаю.
