— Если бы не я, ты бы свалилась прямо на него. У тебя нет оружия, а сама ты — ничтожная женщина. Лорд Ричард известен своей жестокостью и непредсказуемостью, он может любезно улыбаться, а в следующий момент всадить нож под ребра. Он может быть смиренным, как монах, а потом вдруг разъяриться, как дикарь. Я тебя не понимаю.
— Ты не говоришь, а шепчешь, — улыбнулась Гастингс. — Боишься этого сумасшедшего?
— Я не говорил, что он сумасшедший, — возразил Ибак, облизав пересохшие губы. — Просто не нужно его сердить. Будь поосторожнее, леди.
Под вечер де Лючи разрешил сделать привал, и его люди принялись быстро устраивать лагерь.
— Развяжи моего мужа, — сказала Гастингс. Де Лючи кивнул одному из приближенных и добавил:
— Он хитер. Не спускай с него глаз. Привяжи его покрепче к дереву, возьми еще двоих и карауль.
Северну показалось, что ему вот-вот станет дурно, и он с трудом перевел дух.
— Все в порядке, милорд? — спросила Гастингс. Он лишь молча кивнул в ответ. Трист перескочил к хозяину, сразу юркнув под тунику.
Костер почти догорел, когда Гастингс сунули кусок жареного кролика. Она предложила его Северну.
— Нет, ты носишь моего ребенка, корми его.
— Сначала я накормлю отца. Открой рот. Когда Северн поел, она выразительно глянула на Ибака, потом на куски жаркого, шипевшего над огнем.
Она накормила Триста, выглядевшего очень несчастным, и наконец сама принялась за оставшуюся еду.
— Извини, Трист. Я знаю, ты не любишь крольчатину, но ведь это не самая плохая еда, верно?
Зверек старательно чистил мордочку. Он лишь на миг взглянул в ее сторону и продолжил свой туалет.
— Смотри, он оскорблен, — засмеялась Гастингс.
Северн засмеялся в ответ. До сих пор ему казалось, что измученное тело не способно на лишнее усилие, и все же он засмеялся. Де Лючи грозно нахмурился, открыл было рот, но промолчал и вернулся к разговору со своими людьми, в числе которых был и Ибак.
Когда она передала мужу слова Ибака, Северн воскликнул:
— Да как же ты посмела, Гастингс! Клянусь посохом святого Петра, ты же могла убиться, ты же могла…
— Я не подумала. Но раз он сумасшедший или неуправляемый, этим стоит воспользоваться.
Северну захотелось обнять ее, прижать к груди. Он тяжело вздохнул. Поскольку де Лючи не оставит его в живых, надо срочно что-то придумать, и замечание Гастингс пришлось очень кстати.
— Ты права, — шепнул он. — Надо придумать, как воспользоваться его слабостью.
— Я буду следить за собой, — простодушно пообещала Гастингс, и Северн засмеялся.
— Ну-ка, оттащите ее от ублюдка и приведите ко мне, — рявкнул де Лючи.
— Ничего, Северн, я узнаю, что он задумал. Но выполнить обещанное она не успела. Выпив предложенный эль, она рухнула на землю и уже не видела, что та же участь постигла и Северна, а несчастный Трист старается его оживить.
Очнувшись, Гастингс увидала мертвенно-бледное лицо Элизы.
— Ты не умерла.
— Не умерла. Мы в Седжвике?
— Да, отец привез вас сюда. Отец тревожился, что ты не приходишь в себя. Лорд Северн кричал и ругался, и отец чуть не зарубил его. Я должна позвать Марджори.
— Элиза!
Девочка неохотно обернулась.
— Твой отец собирается убить лорда Северна и…
— Ах, Гастингс, не успела опомниться, а уже пытаешься найти сторонников. Элиза, милая, принеси из кухни молоко, оно очистит Гастингс желудок. Твоему отцу она, пока нужна живой.
— Марджори, как приятно опять увидеть тебя.
— Тихо. — Марджори дождалась, пока Элиза выйдет. — Слушай внимательно. Я не сразу поняла замыслы Ричарда. Я лишь хотела избавиться от тебя и получить Северна, но Ричарду нужен Оксборо, и получить его можно, только женившись на тебе.
— Не пытайся сбить меня с толку, Марджори, — возмутилась Гастингс. — Ты отлично знала, что раз ему нужен Оксборо, прежде он должен убить Северна. Ты не могла не догадаться, если хоть чуть-чуть пошевелила мозгами, которые якобы находятся под твоими чудесными локонами.
Марджори долго молчала, потом кивнула:
— Предположим, я знала, но Ричард обещал не убивать Северна, отдать его мне, а также достаточно золота, чтобы мы уехали во Францию.
— Но Северн продолжал бы оставаться эрлом Оксборо.
— Нет, если только…
— Если только его убьют. За себя я не боюсь. Спаси, если можешь. Северна. Увези его во Францию, увези куда угодно, только спаси.
— Ну и дура же ты, Гастингс, — криво усмехнулась Марджори. — Вряд ли он стал бы так же отчаянно умолять спасти тебя. Разве ты еще не поняла, как себялюбивы все мужчины? Я думала, Северн не такой, думала, он женился ради денег, чтобы восстановить отцовский замок и обеспечить куском хлеба сумасшедшую мамашу. Но теперь он ощутил вкус власти, которую получил, женившись на тебе, и стал таким же алчным и себялюбивым, как все прочие.
— Нет, Марджори, и ты сама это знаешь. Скажи, почему ты скрыла от де Лючи, что я беременна?
— Я было хотела, но передумала. Может, еще найду способ выгодно использовать эту новость. У меня не так много преимуществ, пусть будет хотя бы это, сама ведь ты ничего ему не скажешь.
— Да раскрой же глаза, Марджори. Де Лючи наверняка убьет Северна. Если он этого не сделает, у него не будет ни малейшего шанса чего-нибудь добиться.
— Есть иные пути, — возразила Марджори. Гастингс открыла рот, чтобы спросить, какие именно, но тут вошел Ибак.
— Меня прислала девочка. Милорд велел доставить леди Гастингс в зал, как только она очнется. Вы можете идти? Или вас отнести?
Гастингс покачала головой и медленно села, почувствовав легкое головокружение, которое быстро прошло. В дверях появилась Элиза с кубком.
— Это придаст тебе сил, — сказала Марджори, — выпей.
— Снова яд, Марджори?
Ошарашенный Ибак уставился на среброкудрую красавицу. Она представлялась ему ожившей Пречистой Девой. При чем здесь яд? Нет, леди Гастингс угодно ошибаться.
В кубке оказалось свежее козье молоко, и Гастингс чувствовала, как оживает ее тело. Ей на плечо вскочил повеселевший Трист, до того спокойно лежавший на кровати.
Ибак готов был в любой момент поддержать ее, но она не собиралась падать в обморок. Ни за что. Северна необходимо спасать, и она обязана придумать, как это сделать.
Потолочные балки в главном зале Седжвика почернели от копоти, а исцарапанные столы и скамьи покрывал такой слой грязи и жира, что к ним страшно было прикоснуться. В воздухе стоял запах мочи. У огромного очага лежали тощие волкодавы. Давно ли здесь находится Ричард де Лючи? Наверное, больше недели, раз замок успел прийти в такое запущение.
— Где сэр Алан? — спросила Гастингс.
— Конечно, в темнице. Вместе с твоим мужем и его людьми, которые остались в Седжвике, — злорадно улыбнулся Ричард. — Холерой он не заболел, но моя темница ему не понравилась. Иди сюда, Гастингс, я хочу на тебя взглянуть.
