С размышлений о вполне вероятном преступном опыте пластиковой гадины Корнев естественным путем съехал на мысли о Саммере. Точнее, о том, на кого бы мог Железный Винс подрабатывать, да так, что заработал себе на смертный приговор, исполнение которого превратилось вообще в какую-то особо издевательскую казнь. На правительство Демконфедерации? Вот уж вряд ли. С правительственным агентом не рискнули бы так поступить ни Недвицки, ни Бейкер. На конкурентов? А на каких? На тех, кто мог бы вложить в это дело деньги вместо Недвицки, или на тех, кто решил вложить деньги в одного лишь шпиона и потом упредить старичков в продаже открытия? И, кстати, продажи кому? Хотя с этим-то вопросом, пожалуй, проще всего. Продать такое за реальную стоимость можно только все тому же правительству все той же Демконфедерации.
Хайди заворочалась, что-то неразборчиво пробормотав во сне. Ну вот еще, не хватало жену разбудить скрежетом, с которым проворачивались мысли у Романа в голове. Тихо покинув спальню, Корнев устроился в кресле в гостиной.
Да и черт бы с ним, с тем Саммером! Тут на самом деле другое важно. Разматывать этот змеиный клубок надо не с того конца. Разматывать его надо, выясняя почему и как Хаксли связался с Недвицки, ну или, наоборот, они связались с ним. Не с улицы же господин профессор к ним пришел! А если мумифицированные финансовые воротилы первыми на него вышли, то о его изысканиях тоже не из новостных выпусков узнали. Какая-то цепочка посредников и общих знакомых тут иметься просто обязана. И вскрыть ее нужно. Зачем? Затем, хотя бы, чтобы не осталось безнаказанным убийство Уизлера, с которого для Корнева началась вся эта эпопея. Не должно оно сойти с рук ни непосредственному убийце, ни тем, кто его послал. Тут для Корнева никаких сомнений не было: не должно — и все.
Хотя, если уж напрягать мозги, то шевелить извилинами надо в сторону похищения аппаратуры соблазнителя стюардесс. Это сейчас все-таки самое главное. В том числе, кстати, и потому, что как только чемоданы с этой техникой окажутся в надежных руках, его, штабс-ротмистра Корнева, руки освободятся для поиска и наказания убийц Уизлера. Хайди он отправит домой, а сам насядет на Сергеева, а если понадобится — и на Лозинцева. Должны же они понимать, что возмездие за смерть Уизлера важно не только с целью торжества справедливости, но и для дела полезно. Те, кому надо, получат очередное подтверждение простейшего правила: нападать безнаказанно на русских и на тех, кто русским помогает, нельзя.
Незаметно подкралась подзабытая за время всех этих размышлений потребность в сне, чему Роман даже обрадовался. Что ни говори, а мысли ему в последние полтора часа приходили в голову исключительно умные, и отдых его хорошо потрудившийся мозг честно заслужил. Вернувшись в спальню, Корнев осторожно пристроился под бочок к любимой жене, тут же его обнявшей, и вскоре уже провалился в приятное забытье…
Народная мудрость сработала безошибочно — утро оказалось если и не мудренее вечера, то уж точно полезнее. Уже когда они с женой заканчивали с завтраком, по установившейся традиции доставленном в каюту, пришло сообщение от штабс-ротмистра Карапаева, командира спецгруппы, приданной Корневу в помощь. Карапаев доложил о прибытии своей группы на Корел, сообщил данные, необходимые для оперативной связи, а самое главное — похвастался уже выполненными задачами. Корнев затруднялся предположить, кто именно Карапаеву эти задачи ставил — Сергеев или же сам Лозинцев, но задумано было с умом и размахом: ребята развернули соответствующую аппаратуру и установили круглосуточное наблюдение за поместьем Недвицки, отслеживая и происходящее в нем, и все виды обмена информацией поместья с внешним миром. Ничего интересно для Корнева, правда, пока не обнаружили, но все равно хорошо. На всякий случай взяли под контроль и обмен сообщениями между «Звездой счастья» и внешним миром, где пока тоже зацепиться было не за что. Особенно порадовало Романа уведомление о том, что по его первому приказу группа автоматически переходит к нему в подчинение. Что ж, у него появился великолепный инструмент, так что теперь надо им грамотно воспользоваться. А что, и воспользуется, благо, кое-какие мысли в голове Корнева уже заработали в этом направлении.
Посмотреть второе сообщение, несколько позже пришедшее от ротмистра Сергеева, у Романа хватило ума, пока Хайди собиралась на выход ко второму завтраку. Потому что хоть он иной раз и не сдерживался, выражая при жене свои негативные эмоции при помощи известных русских словосочетаний, но старался делать это как можно реже. А тут… Илья прислал вытащенные из памяти компьютера гостиницы тексалерского космопорта «Хилл-сити» данные о постояльцах, проживавших в этом малопочтенном временном пристанище в день убийства Джеймса Уизлера. Причем данные с универсальных карт, то есть со снимками. И когда Корнев дошел до некой мисс Лэмби, прибывшей с Мориона, то те самые словосочетания полились из него неудержимым мутным потоком. Потому что с объемной сферы, повисшей над коммуникатором, на него смотрела, мать ее куда положено и не положено, да чтоб в трусы наложено, до чертиков надоевшая пластиковая физиономия Нэнси Стоун.
Что ж, вопрос о том, кто убил Уизлера можно считать закрытым. Но тут же перед Корневым встали плотным строем вопросы новые. Ну, например, как поступить с этой гадиной. Организовать ее доставку на Тексалеру и выдачу тамошним властям? Суд у них там скорый, и не позже чем через пару недель после попадания чертовой куклы в цепкие руки тексалерского правосудия жизнедеятельность ее организма принудительно прекратят, это понятно. Другой вопрос — какими именно сведениями Стоун попытается купить себе жизнь? Ну поскольку суд на Тексалере не только скорый, но и справедливый, один хрен не купит, однако ж наболтает много такого, что для лишних ушей не предназначено. Похоже, вопрос с наказанием убийцы Уизлера придется решать иначе. Честно говоря, марать об нее руки Корневу не особо и хотелось, но и никаких моральных препятствий к этому он тоже не видел. Уизлера она так или иначе убила, Хайди нагадить пыталась, да и черт ее разберет, что еще выкинуть может. Ладно, о том, кто такая мисс Лэмби на самом деле, он Сергееву отпишет, а там и видно будет.
Еще один вопрос — почему на Тексалере Стоун схватилась за искровик, а не подсыпала Уизлеру яд? Да мало ли почему! Может, не те у них были отношения, чтобы пить вместе. Хотя, конечно, знакомы-то они были, тут у Корнева никаких сомнений не оставалось. Вот же мать ее в койку к дохлой обезьяне, здесь бы не начала искровиком размахивать…
Хорошо хоть, применительно к «Звезде счастья» (как подозревал Корнев, ко многим другим развлечениям для особо платежеспособных клиентов тоже) на Кореле изрядно ограничили священное и незыблемое по всему остальному Фронтиру право на оружие. При покупке билетов на круиз это правило оговаривалось особо, и не приняв его, купить билет было просто невозможно. Прибыл на Корел с оружием — право твое, никто его не оспаривает, но перед посадкой на «Звезду счастья» будь добр оставить его в специальном хранилище в космопорту. Обратно, если захочешь, тебе его даже принесут в любое удобное место, но — после твоего схода со «Звезды счастья», никак не раньше. Никто тебя, ясное дело, обыскивать не станет, но детектор на посадке в электроавтобус, возящий пассажиров к гравилету, Корнев помнил. И в данном случае это было хорошо. Очень, очень и очень хорошо, мать его!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
