Некоторые города, такие как Хадья в Абиссинии и Асьют в Верхнем Египте, превратились в фабрики по производству кастратов, чтобы удовлетворить спрос на них на огромном рынке, протянувшемся от Андалусии до Мальдивских островов через Индию, где только в Дели в свите правителей находилось, как говорят, не менее 10 000 евнухов. Христианин и мусульманин Лев Африканский (1483–1555),[78] автор обширного труда «Описание Африки», писал, что рабыня в Марокко стоила 15 динаров, раб — 20, а евнух — 40!
В эпоху правления династии Сефевидов (1501–1736), тех самых, которые сделали шиизм официальной религией Ирана, евнухи занимали важные государственные посты. Во дворце же их было около 30 000, в основном они были родом из Малабара или с берегов Черного моря. После смерти шаха Аббаса II они посадили на трон выбранного ими принца, предоставившего им управление государством. С этих пор сила их возросла настолько, что сдерживало ее только соперничество между ними. Их безответственное руководство страной привело к расколу династии. Жестокая шутка истории или судьбы — но на долю другого евнуха выпала задача посадить новую правящую династию на Павлиний трон. Ага-Мухаммед-шах, оскопленный своими родными еще ребенком, чтобы помешать ему взойти на престол, сумел, однако, объявить себя шахом в 1786 году в Тегеране, сделав из маленького городка столицу Персии. Так появилась династия Каджаров. Воцарение Ага-Мухаммеда противоречило исламским законам, запрещавшим физически неполноценным мужчинам занимать трон. Родственники и племянник стали наследниками шаха-евнуха, и только в 1925 году амбициозный военный министр сверг последнего из династии Каджаров[79] и сам стал править страной под именем шаха Реза Пехлеви.
Халифат Османов не остался в стороне от событий. Во время правления султана Мурада II (1421–1451) евнухи наводнили дворец, выполняя всевозможные функции — от охраны гарема до назначения на официальные должности. Белые скопцы, ак ага и черные, кара ага, занимали разные посты, например, пост великого белого евнуха императорского дворца, великого черного евнуха, ответственного за поставку продовольствия, и т. д. Настоящая «евнорархия». Многие белые евнухи занимали пост великого визиря, но превосходство над ними черных продолжалось вплоть до конца XVI века. Восьми-десятилетних абиссинцев, «готовых к работе», привозили из Египта, специальное образование они получали в Константинополе. Затем их развозили по дворцам и резиденциям принцев. Запрет на проведение кастрации на исламской территории не был вновь подтвержден. Известно, что префект Сербии принял мусульманство, чтобы оскопить троих своих детей. Некоторые из правителей были потрясены такой жестокостью, и в 1715 году великий визирь Шахид Али Паша добился принятия закона, запрещавшего кастрацию чернокожих. Декрет отослали в Египет и в земли турецкого влияния в Тунисе и Алжире.
Тем временем «производство» скопцов набирало обороты. В 1813 году принявший ислам швейцарский путешественник Иоганн Людвиг Буркхардт, наткнулся в Верхнем Египте и Судане на два центра, специализировавшихся на «хирургии рабов». В Асьюте, по его рассказам, «такими хирургами были двое монахов-коптов, о которых говорили, что они своей виртуозностью и мастерством превосходят всех предшественников. К их профессии с презрением относятся даже последние из египтян, но их защищает правительство, которому они ежегодно платят пошлину… Прооперированный ими юноша стоит в Асьюте 1000 пиастров, хотя еще несколько недель назад его купили за 300. Операцию же проводят за 45–60 пиастров». В год оскопляли около 150 детей. Только при Мухаммеде-Али, могущественном паше Египта, сформировавшем отряд для подавления первого восстания ваххабитов в Аравии (1811–1819), было кастрировано 200 юношей, которых затем подарили османскому султану. Что до африканских царьков, то они почитали за честь посылать евнухов суданского происхождения в мечети Мекки и Медины. Швейцарский ученый, совершивший паломничество в Мекку в 1813–1814 годах, рассказывает в «Путешествии в Аравию», что при Каабе находились на службе порядка сорока скопцов, занятых поддержанием порядка и чистоты под руководством аги таваши (арабское произношение турецкого слова табуши).
Лишь в феврале 1857 года, когда правителем Османской империи был Абдул-Меджид, султанский фирман (указ) запретил работорговлю, использование труда чернокожих и, как следствие, кастрацию на всей территории страны, за исключением Хиджаза. С этих пор практика кастрации начала угасать, но евнухи оставались при гареме вплоть до падения калифата.
Британец Ричард Бёртон, совершивший хадж в 1853 году, отмечает в связи со своим паломничеством, что 120 евнухов были призваны на службу в мечети пророка в Медине. Их разделили на три группы: бавабин (привратников), хубзия (церковных сторожей) и батталин (уборщиков в Хараме). Также все они были обязаны следить за тем, чтобы верующие не засыпали и не вели себя непочтительным образом в святом месте.
Глава евнухов, заместитель заведующего мечети, получал в месяц за свою работу 5000 пиастров. Его непосредственный начальник, турок по происхождению, 30 000. Три скопца, возглавляющие группы, — от 700 до 1000 пиастров ежемесячно, а те, кто занимали менее значительные должности, довольствовались суммой от 250 до 500 пиастров. Ее округляли, вымогая деньги и чаевые у преданных. Интересно, что некоторые кастраты были женаты и имели даже три-четыре жены.
В Мекке насчитывалось 80 евнухов, главным из которых был индус, присланный сюда знаменитым египетским пашой Мухаммедом-Али. Им платили куда меньше, чем в Медине, от 100 до 1000 пиастров ежемесячно.
Скопцы сегодня
В наши дни в родном городе пророка насчитывается всего 17 евнухов, а в мечети в Медине — 19. Их традиционные обязанности сегодня поручены настоящим специалистам. Охраняют избранных военные, а целая толпа пакистанцев, вооруженная пылесосами, занимается уборкой Харама. Было ли осуждено это учреждение? Нет. Но, если задуматься о том, что предшествовало ее созданию, находится место сомнениям. Бёртон, говоривший с внушающими доверие лицами, дает основные объяснения. Оторванные от обычной жизни евнухи — единственные, кто полностью отдается служению своему делу, особенно если речь идет об отделении мужчин от женщин с риском дотронуться до последних или толкнуть их. Их сдерживает положение, и они не рискуют обидеть женщин. Только мужчины, «не обладающие желанием», как говорит Коран, могли устанавливать четкое разделение полов в Хараме. Вероятно, именно это умозаключение обусловило служение кастратов в мечетях. Сходство между гаремом и Харамом не ограничивается только этимологией. «Странно, — заключает Бёртон, — что католическая церковь и мечеть смирились с этой гнусностью». Он имел в виду Сикстинскую капеллу.
