понятия не имею, что делать. Я уже дважды разговаривал с ним и угрожал отстранить его. Это всё равно что разговаривать со стеной.
— Тогда вышвырни его задницу или, по крайней мере, заставь его думать, что вышвырнул.
Шейн откусывает от своего бублика.
— Ты поела?
— Да, перед моим последним занятием, — я задираю нос. — Итак, я зашла сказать тебе, что отправила сообщение Дэнни. Он готов поработать со мной и притащить сюда свою задницу на пару выходных. Остальное время мы будем работать онлайн. Мне придется быть там за несколько дней до шоу, чтобы поработать с группой и освоиться со сценой, но он думает, что до тех пор мы справимся.
— Когда он приедет?
— Вероятно, через пару недель. Возможно, он будет здесь, когда приедут Марк и Шон, но это всего на день или два.
— Хорошо. Я позабочусь, чтобы мы с ним встретились, — ворчит Шейн.
— Гризли.
— Светлячок.
Я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, пытаясь успокоиться перед тем как сказать, почему ещё я пришла.
— Кроме того, я разговаривала с Беном этим утром. Он не слишком обеспокоен. Он собирается связаться с адвокатом Клиффа и выяснить, на чем они основывают свой иск, кроме попытки украсть кого — то, кто им не принадлежит, — моё сердце бьется быстрее, а ладони начинают потеть при одной мысли об этом. — У них отличный юрист, но и у меня тоже. Бен — лучший из всех, кто есть. Он думает, что было бы неплохо привлечь социального работника, чтобы тот заранее доказал, что их претензии неуместны и необоснованны, но я не хочу, чтобы дети волновались без необходимости. Он сказал, что женитьба очень поможет в моем случае. Теперь у меня не только четверо детей
— Значит, мы ничего не можем сделать прямо сейчас?
Есть кое — что, но я не хочу говорить об этом без крайней необходимости, в том числе рассказывать Шейну. Возможно, я смогу защитить детей от Клиффа и Джоан, но я не знаю, смогу ли я защитить их от этого, так что это последнее средство. Им и так со стольким приходится иметь дело. Последнее, что я хочу сделать, это добавить ещё больше болезненных семейных проблем, которые никогда не должны их затрагивать. К тому же, повторное переживание моего стыда и боли с возможностью их трансляции только поднимет эти эмоции и воспоминания на совершенно новый уровень.
Я не хочу говорить об этом. Я не говорю об этом. Мало людей знают об этом. Мой папа, Коул и Моника. Симона и Кармен знают немного, но ничего подробного.
Говорить об этом с Шейном — значит отдавать ему частичку себя. Это мрачно и сложно, и эта часть меня предназначена только для тех, кому я доверяю больше всего.
Я заставляю себя посмотреть ему в глаза. Я не знаю, кто мы с Шейном. Мы друзья, может быть, немного больше, чем друзья. По крайней мере, мне так кажется. Я привела его в свою жизнь, в наши жизни, и я доверила ему самые важные вещи в этом мире для меня. Поэтому я знаю, что могу рассказать ему. Я просто не хотела, чтобы меня к этому принуждали. Я бы предпочла рассказать ему, когда буду готова.
Я делаю ещё один вдох, нуждаясь в мужестве и уверенности, что меня не душит тревога.
— Есть… кое — что, что могло бы помочь, возможно, даже заставить их исчезнуть, но…
— Тук. Тук.
Я подпрыгиваю, чуть не выпрыгивая из собственной кожи, от громкого, хриплого голоса ТК рядом со мной. Откуда, чёрт возьми, взялся этот бодрый старик?
— Мэгги, девочка моя, — он обнимает меня, сжимая в объятиях. — Мы с Кларой скучаем по вам, ребята. Вам нужно как можно скорее прийти и поужинать с нами. Ей нужно увидеть этих детей.
— Да, конечно, — я заставляю себя улыбнуться, на мгновение испытав облегчение от того, что меня избавили от необходимости рассказывать Шейну. Возможно, время придаст мне смелости.
— Захвати с собой этого здоровяка, ладно? — он указывает на Шейна. — Он тихий, как церковная мышь, пока какой — нибудь болван не выйдет за рамки. Мне нужно узнать его получше, — я смеюсь, потому что это правда.
— В любом случае, я рад, что ты здесь, — продолжает он. — У нас намечается ежегодный благотворительный вечер, и вы двое должны быть там. Шейн, ты будешь там главной звездой, и люди ждут автографов и фотографий, так что смахни пыль с твоей очаровательной личности. Коул и кое — кто из команды тоже будут там, — он смотрит на нас. — Официальный наряд, отмазаться не получится, так что даже не пытайтесь.
Шейн подавляет стон, и я улыбаюсь.
— Мы будем там. Я бы не пропустила это. К тому же, — я указываю на Шейна, — этот парень задолжал мне танец.
Шейн закатывает глаза и откидывает голову назад, как будто ему больно. ТК хихикает.
— Эй, парень, тебе лучше быть на танцполе. Множество мужчин будут стремиться заполучить танец с ней, и ты, возможно, никогда не получишь её обратно.
Глаза Шейна смотрят в мои так, что моя кожа загорается от ощущения жжения и внезапной потребности выйти подышать свежим воздухом.
— Дорогая, тебе лучше приберечь танец для меня. Может, я и стар, но всё ещё могу угнаться за тобой.
Я улыбаюсь, гася вспыхнувшее пламя.
— Договорились.
— Итак, это сбор средств, так что ты можешь подписать подарки, — он указывает на Шейна. — А ты придумай бесплатные уроки танцев или ещё какую — нибудь модную штуку, чтобы мы могли собрать немного реальных денег в этом году.
— Мы сделаем это, — говорю я.
— Хорошо. Я оставлю вас. Приходи в любое время. На самом деле, приводи детей, и вы двое сможете устроить вечер свиданий, — он дважды стучит костяшками пальцев по дверному косяку и исчезает в полутемном коридоре.
Я улыбаюсь Шейну.
— Что?
— Меня не волнует, насколько плохой у тебя будет день; ты не выберешься из этого.
Он закатывает глаза.
— Правило остается в силе. Один танец.
— Просто помни, чем больше ты танцуешь, тем меньше тебе приходится разговаривать, а я, так получилось, очень хороший танцор, так что, возможно, ты просто захочешь остаться со мной.
Он свирепо смотрит на меня, но я вижу, что ему нравится моя логика. Надеюсь, ему также нравится идея остаться со мной. Близость к Шейну, возможно, поможет мне пережить ещё одно плотоядное платье.
Я слышу шарканье в коридоре и, оборачиваясь, вижу высокого, широкоплечего, недовольного на вид молодого парня, стоящего рядом со мной. Он мог бы быть привлекательным, если бы не
